Интересный опыт:
две статьи одного искусствоведа об одном художнике или 13 лет спустя
Андрей Левченко,
арт-продюсер
Как-то перед выставкой Владимира Товкайло, которую я организовывал в 2007 году, я попросил его показать мне т.н. «критику» - статьи о нём. Он передал мне папку:
- Тут ничего особенного, правда, есть одна статья, которая вроде ничего. Правда, давняя уже.
- Кто автор? – спросил я.
- Не знаю, какой-то Алексей Титаренко…
Статья была и вправду интересной: свежей, свободной от штампов – бича искусствоведов, и написанной искренне, собой. Что важно – статья была очень положительной.
Я набрал в окне Googl’а «Алексей Титаренко» и… оттуда посыпалось!.. Оказалось, что этот неизвестный нам «Титаренко» - очень даже известный искусствовед, главный редактор журнала, эксперт Союза галерей, куратор Украины на бьеннале в Венеции и прочая, и прочая…
Живопись Владимира сильно изменилась с тех пор и мне, как его продюсеру, стало интересно, что скажет теперь Титаренко о Товкайло и я пригласил Алексея на выставку Владимира в Одессе, чтобы сопоставить два мнения одного искусствоведа об одном художнике 13 лет спустя.
И вот что получилось:
Статья написанная в 1994 году:
«ПО НЕБУ ПОЛУНОЧИ АНГЕЛ ЛЕТЕЛ» или несколько лирических вздохов о живописи Владимира ТОВКАЙЛО.
Есть у Владимира небольшой холст «Ангел над городом». Смешные разноцветные домики, написанные детской рукой. Мазки пастозно-неуклюжие, будто играют в конструктор «строительство города». И вдруг над улицами, домами и заборами летит ангел. Такой же чистенький, уютный и домашний – как и домики в городе. Ребёнок? Взгляд, открытый чудесам и красоте.
В его пейзажах, уже взрослых по стилистике, самая обычная улочка провинциального городка превращается в неправдоподобно красивое видение, тайну и загадку. Вечерний свет, излюбленное состояние художника, затягивает всё какой-то дымкой. Уходит резкость контуров, ненужная конкретность деталей – проступает общий ритм, музыка форм. Исчезает реальная пестрота гаммы. Лёгок и свободен в цвете. Пейзажи в фиолетовых, зелёных, пастельно-розовых тонах! Звучит только общая гармонизирующая всё мелодия. Тебя обволакивает, колышет в мягких волнах товкайловского сфуматто. Улицы, в которых хочется заблудиться.
Знойным летом 94-го, в унылое межсезонье, когда Дом художников оккупируют отчётные областные выставки, судьба занесла меня на выставку художников Кировоградщины. В пустых больших залах анфиладой, среди изобилия удручающих схем и ресторанных картинок, тихо светились вкрапления живой, настоящей и красивой! Живописи. Кто-то «мудрый» рассовал их понемногу по всем залам. Все эти вкрапления принадлежали, как оказалось, конечно же ему, Владимиру Товкайло. Молодой, невысокий, живущий в каком-то Светловодске. Как ему там живётся? Днепропетровское училище. Хорошо, видно, учат. Тень крыла Олега Голосия, мелькнувшая над нами – ещё один, который? , пример горения и служения, а не службы. Смею думать, что образ этого поверженного демона, или ангела? моделирует сознание молодых – недаром так часто вспоминается его имя. Запредельностью ли постановки задач, максимальной ли обнажённостью и болью? В.Товкайло другой. Спокойный, медитативно сосредоточенный, рассуждающий о «сферах» и «уровнях чистоты». Фанатик свето-цвета, верящий в его реальную духовную силу. Исихазм конца ХХ века. Но это всегда было так органично нашей культуре!
Коли так, позволим и мы себе выделить несколько «уровней» в живописи Товкайло.
Первый. Товкайло – поэт вечернего света, интерпретатор его преображающей всё магии, пейзажист-романтик.
Второй. Ребёнок, зрящий летающих над городом ангелов. Наивно-радостно мажущий холст. Тонкое, аутентичное стилизаторство.
Третий. Мистик, рассуждающий о запредельном, относящийся к свето-цвету как к Спасению, эликсиру, философскому камню. Беспредметные гаммы звучащего цвета – видел бы Скрябин. Миражи, медленное движение смутных контуров. Тоже ведь пейзажи, но – пространства души! Глядя на холст «Без названия», я вспомнил свою радость и удивление, когда классе в 6-ом всунул свой нос в микроскоп и обнаружил разбегающийся радужный мир в обычной серой капле.
И четвёртый. Уровень «Целителя», одной из последних его картин. Уровень установления таинственной связи между Тем и Этим миром. Его полуабстрактный Целитель исцеляет гармонией Того мира. Настраивается, сосредотачивается, улавливает эту гармонию, музыку сфер – и передаёт её тебе лёгкими прикосновениями.
Так ведь и сам В.Товкайло говорит о методе своей работы – «настроиться», «услышать». Резонатор, проводник музыки сфер, а не самонадеянный конструктор мира.
И здесь же, рядом, громадный, яркий «Вавилон» - Величественный мир. Целый эпос о великом и прекрасном Городе, полном зверей и людей, под яростным солнцем, – воистину Башне, возносящейся к Солнцу. Небеса полны мрака. И свет туда несёт эта башня. Шумная, пёстрая, бестолковая, но такая живая! И вот уже эти пустые небеса оглашаются рёвом слона, мычанием коровы, скрипом телег – чем-то таким живым. А небеса – небеса может быть и пусты. Ведь это мы заселяем их мечтами и ангелами, видим там Китеж-град и тянем туда, вверх, вавилонские башни. И движение это так же неостановимо, как и сознание его тщеты.
Сейчас – полночь. Темно, кругом киоски, суета, остановившиеся заводы, миллионы, которые ничего не стоят. И даже странно, что существует человек, погружённый в «сферы чистоты» и верящий в спасительную силу живописи.
Но раз он видит ангела, летящего над ночным городом…
Алексей Титаренко,
1994
А вот статья, написанная в 2007 году:
«ПОДПОЛЬНЫЙ» СВЕТЛОВОДСКИЙ ГЕНИЙ: Владимир Товкайло
В украинском искусстве начали происходить удивительные вещи.
Есть художник Владимир Товкайло, чистый, хороший, наивный. Живёт в каком-то полумифическом Светловодске, «где иногда пристают большие белые корабли, идущие из Киева в Одессу».
Есть одесско-киево-московско-венгерский бизнесмен Андрей Левченко, матёрый, битый-перебитый, оттого, наверное, и ценящий вот такую чистую, наивную живопись. Бизнесмены сейчас образованные пошли, с филфаком за плечами.
Бизнесмен предложил художнику: «Пиши спокойно, что хочешь и как хочешь. Что Бог на душу положит. Всё остальное беру на себя». Идеальная ситуация. Предложил бы кто такое Модильяни, может, не спился бы и не умер в 36? Художник нуждается в любви, заботе и поливе – как комнатный цветок.
Владимир Товкайло – редкий и экзотический цветок. Не похож абсолютно ни на кого. Живёт в далёком маленьком городе и рассказывает свои простые, добрые истории: о тихих вечерах в уютном доме, с кошкой, спящей на телевизоре, близком стуке ходиков и далёком звоне трамваев. О женщине с ребёнком на руках, глаза которой больше, чем небо. О больших белых пароходах, которые приходят в маленькие города как мираж, как праздник. И как цирк, который приехал и уехал.
Володя не знает о неактуальности наррации – как птица не знает о том, что петь несовременно. Он – классический рассказчик историй. Сидит у своего светловодского камина и рассказывает о том, что любит: о белых пароходах, большеглазых девушках, тихих маленьких домиках, иконах, кошках, Руссо, Модильяни. Персонажи легко и свободно переходят из картины в картину – двери в его нарисованном городе не закрываются. Шикарный капитан снял свою белоснежную фуражку и оказался тем тихим мужчиной в сумеречном доме. А женщина в это время уехала куда-то на юг, на море, и там ей очень грустно и одиноко по вечерам. Потом пароход вернулся, в городе настоящий праздник. Даже художник пришёл на площадь около пристани. Посидел у фонтана, выпил пива на радостях. Ушёл, вон и бутылка осталась. Всё это в картине. Магической картине Товкайло. Куда можно войти. И выйти. Выходить не хочется. Хочется заблудиться.
И если ты хороший человек, то в небе в это время покажется ангел, маленький такой, надо только присмотреться. В мире Товкайло они хранят хороших людей. Даже сильно пьющих. Посмотрите внимательно на небо в его знаменитом «Бале в трамвайном депо» – летит родной, спасать пропащие души.
Был у нас уже один человек, тоже видел ангелов и просто летающих – Марк Шагал. Надо обладать каким-то другим зрением. Видеть то, что скрыто под стершейся, обыденной поверхностью.
«В мучительно тесных громадах домов живут некрасивые, бледные люди» – а у Товкайло из этого получается сказка и поэзия. Все тихо счастливы. Льется мягкий, гармонизирующий, прямо «невечерний» свет.
В старой иконе самое главное – вот это почти нематериальное сияние, горний свет, пронизывающий все. Сейчас ушлые физики своими сверхчуткими датчиками научились регистрировать «ауру». Товкайло без всяких датчиков всегда ее чувствовал и вся его живопись буквально пронизана тонкими энергетическими потоками. Светлыми и добрыми, успокаивающими и разглаживающими.
Алексей Титаренко,
2007
