* * *
В Житомирській області новим брендом може стати ягідництво
* * *
Рамос тренеру Севильи: «Да здравствуют мужики с яйцами»
* * *
1917 року народився Ніколас Орешко —найстаріший живий кавалер Медалі Пошани(США) у 2011-2013 р, українець
* * *
Завод ім.Малишева спростував інформац.про розірвання контракту з Таїландом і готує передачу чергової партії«Оплотів»
* * *
знаєте тих дур, які ревнують хлопця до всього, шо рухається і нє? то я))))) якби могла, ревнувала б і до себе
* * *
Не бажаєш оглухнути - вдавай із себе глухого. © Кен Кізі. "Над зозулиним гніздів’ям"

"Всё туманы вокруг и дым, То ли снится мне, то ли быль..."

15:04 17.08.2007

 

 

* * *

Всё туманы вокруг и дым,

То ли снится мне, то ли быль:

Будто плачу – не видно слёз,

Будто с ночи с тобою – врозь...

 

Будто в сердце пробита брешь,

Будто нету на мне одежд,

То ли стыдно мне, то ль смешно,

То ли мертвая я давно.

 

И стихи – черти что, не в лад,

И за это мне выпал ад

Одиночества и пути

От безумия – до любви,

 

От невинности – до греха,

От бессонницы – до стиха.

 

ТОЧКА – ТИРЕ

Точка-тире. Снова туманы.

Скука и холод. Вылета нет.

Точка-тире. Разные страны.

Снова запрос – и тот же ответ.

 

Аэропорт. Огни на посадке.

В Питере полночь. А в сердце – тоска.

Точка-тире. Ночные загадки.

Невский проспект в неоновых снах.

 

Я и мой город – разные страны.

«Пулково» снова не может принять.

Рейса не будет. Будут – туманы.

Точка-тире. Я буду ждать.

 

В Питере сыро. Белые ночи.

В небе прохладно. И ни звезды.

Тучи – сине-лиловые клочья.

Тихо и осень. Мосты развели.

 

Дайте же рейс! В город туманов,

Самый прекрасный город Земли!

Город надежд, город обманов,

Светлой печали и вечной любви!..

 

ВОЗВРАЩАЮСЬ НА ГРЕШНУЮ ЗЕМЛЮ...

Возвращаюсь на грешную землю...

А в глазах до сих пор – синё!

Возвращаюсь на грешную землю...

А мне хочется лечь в неё...

 

Возвращаюсь; иного не вижу –

Отрываюсь от облаков...

Возвращаюсь и ненавижу,

И не знаю других грехов!

 

Возвращаюсь на грешную землю...

Только строчечку допишу!

Возвращаюсь на грешную землю –

Не раскройся, мой парашют!

 

МОЛЧАНИЕ – ЗОЛОТО

И я молчала,

Когда тебя вели на казнь.

Я не кричала,

Чтобы в немилость не попасть.

И я молчала,

Когда в тебя обид и распрь

Мечи вонзали.

На площадях, среди толпы

И я стояла.

Когда палач точил ножи,

Я не кричала.

Когда с твоей нагой груди

Кресты срывали,

Не смея подымать главы,

И я стояла.

Когда, позором замарав

Былую славу,

Поклёп взводили на тебя,

Стыда не зная...

Когда в толпе твои глаза

— О, Боже правый! —

В последний миг, через нельзя,

Мои искали,

Я отвернулась, словно я

Тебя не знаю.

Когда убийцы и судьи

Вердикт читали,

И, струсив от такой беды,

Такой облавы,

И я молчала. Этот грех –

Всему расплата.

И я молчала среди всех.

Молчанье – злато.

 

ОТШЕЛЬНИК

Не на белую простынь прошусь –

На соломенные подстилки.

Не в сафьяновые ряжусь,

А в берёстовые ботинки.

 

Мне и платье надеть не с чего –

В подпоясанном хожу рубище.

Только сны у меня вещие,

Только слово во мне сущее.

 

Не монеты звенят в кошеле –

Только россыпь моих бед.

Всё-то злато моё прожито,

А богаче меня – нет...

 

ЕРШАЛАИМ ВО МГЛЕ

 

Тьма, пришедшая со Средиземного моря,

 

накрыла ненавидимый прокуратором город.

 

М.А. Булгаков, «Мастер и Маргарита».

Я знаю, что где-то на Патриарших –

Я думаю так всерьёз –

Опять разговаривает о важном

Медлительный Берлиоз.

 

И треснувшее пенсне Фагота

Всё также бдительно и смешно.

Такой же иссиня-чёрный кот

Проказничает своё.

 

И Мастер снова – такое время! –

Сжигает рукопись в очаге,

Но, слава Богу, она нетленна –

И Ершалаим опять во мгле!

 

И снова двое в покое комнат.

И Маргарита с платком в руке.

И самый добрый на свете Воланд

Для этих двух запрещает смерть!

 

А тень Пилата маячит в высях.

И грозный суд отпускает грех.

И рядом кто-то за гранью смысла

Гуляет по небу без помех!..

 

О, эти ночи! они так длинны,

И люди книги читают вслух.

И снова дымом клубятся зимы,

И сердце ежится от разлук...

 

И Мастер снова – такое время! –

Сжигает рукопись в очаге,

Но, слава Богу, она нетленна –

И Ершалаим опять во мгле!

 

 

ПЬЯНЫЙ БОГ

Посвящение Сергею Есенину

 

Как ты стоял, обняв березу,

И от любви дышать не мог,

Свои роняя в небо слёзы.

Как ты был прав, мой пьяный Бог!

 

Что жизни нет на самом деле,

Как понял ты в осенней мгле?

Что смерти нет и нет предела

Твоей надорванной душе?

 

Как ты был прав, накинув петлю,

Уйдя от подлости земной,

Одетой в золото и пеплум,

Как ты сказал ей: Чёрт с тобой!

 

Как ты был прав! Как ошибался!

И от безумья пил вино,

И каждый раз напрасно клялся,

Что будешь жив всему назло!

 

Я СТИХОВ НЕ ПИШУ...

Я стихов не пишу

С тех пор, как порвала с детством,

Как себе на беду

Загоняла больное сердце,

 

Как сказала «прости»

Своей самой большой песне,

И, припав до земли,

Зарыдала: не быть вместе...

 

Родилась для стихов –

Занимаюсь трухой жохлой.

И ни звука, ни слов,

И пора выносить мёртвых...

 

* * *

Скоро двенадцать. Часы в моей комнате

Стрелками тянутся в небеса.

Скоро мне, маленькой, будет спокойнее,

Скоро и, кажется, навсегда.

 

Полночь. Единое в небе отверстие.

Чёрные космосы. И луна.

Скоро я, маленькая, нездешняя,

Буду такая же, как она.

 

Скоро любые ночные истины

Будут мне, кажется, по плечу.

Скоро двенадцать. Успею выстрадать,

И успокоюсь... И отмолю...

 

МАРИНА

(1)

Мне явилась Марина Цветаева,

Бледная и в петле...

– Что это? Вы же сломаете!..

Ногти сло-ма-е-те...

 

А она улыбнулась тускло мне:

– Вы бредите, Вероника!

А Вы попробуйте в этой гнусности,

Попробуйте-ка без крика!..

 

И запнулась во мне душа –

На поэта ли мне сетовать?

 

Где-нибудь и моя петля

Раскачивается ветрами!..

 

(2)

(Одиночество)

 

Что-то жить мне и то не хочется.

Распласталась во мне душа.

Что безумнее одиночества

Мне пророчица наврала?

 

Что страшнее притихшей комнаты.

И ни строчечки в голове.

Только мысли, бегом и комьями,

И все чертовы – о тебе!

 

И крючок, к потолку приделанный,

Ищут снова мои глаза.

Что же пусто так? Что же сделать мне,

Чтобы кончилась тишина?

 

ВОДОЛЕЙ

У меня есть друг,

Он вернее двух,

Позабывших мои черты.

Он приходит вдруг,

И нередко вслух

Он ругает мои стихи.

 

Он не корчит рож

И не терпит ложь,

Он жесток, если я хандрю,

А еще он тощ

И замызган в дождь,

Но его я таким люблю.

 

Он похож на крюк,

И его сюртук

Изорвался, пропах травой,

Он оглох от мук…

Но из милых рук

Я умоюсь водой живой!..

 

ПЛАНЕТА № 2374

Посвящение Владимиру Высоцкому

 

Не говорите,

Что Высоцкий умер!..

Что в нервном тике,

В упоеньи струнном...

 

Что захлебнулся

В берегах стаканных.

И не проснулся

В белоснежных ваннах.

 

Что так хрипел он

И на кафель харкал

Слюной и пеной...

– То сухим огарком

 

Он тлел от хвори –

От нехватки в легких!

Кричал от боли,

Разрывая глотку...

 

Да, пусть хрипел он

Надувая жилы!

– Так сердцем пел он!

– Так мольбою жил он!

 

И в свете млечном,

В каждом гордом слове,

Поэты вечно

Продолжают споры!

 

О, праздный зритель

В перекрёстке лунном!

Не говорите,

Что Высоцкий умер!..

 

ПРОЩАЙ

(1)

Прощай, теперь твои отравы

Не стану пить до капли я.

Не стану сонные туманы

Селить в бездомные глаза.

 

Вести стада твоих улыбок

Нырять в прохладные ручьи

Не стану. Мои травы зыбки.

И хлевы душ моих пусты.

 

Прощай, мне больно быть послушной

В терзаньи сотен твоих рук.

Не стану. Милостью пастушьей

Я лишена свободы мук.

 

Дарю тебя осенним ветрам.

Твоим губам пристанищ нет

На пустырях моих приветных.

Прощай, мой бог, мой вечный свет!

 

(2)

Сады прорастут на камнях омертвелых,

Сойдутся под тихие ветви дороги.

И два человека. Два сильных. Два смелых.

Посмотрят друг другу в глаза без упрёка.

 

Они будут просто два тихих мгновенья,

Застывшие в кронах печальных аллей.

Два сердца. Два вдоха. Два тайных движенья.

Два солнечных утра в сезоны дождей.

 

Два неба вопьются губами в закаты.

И два человека – глазами в глаза –

Так счастливы будут, так будут святы,

Как нам не судилось с тобой никогда!

 

(3)

Оставь мой караван

Блуждать в песках печали.

Моих душевных ран

Не исцеляют дали.

 

Моей высокой жажды

Не утолить водой.

И мой корабль бумажный

Не доплывёт домой.

 

Пусты мои чертоги,

Разграблен тихий край.

И не дойти до бога,

Не прошептав: прощай...

 

(4)

Когда слёз не достанет вволю,

И не то что от наших слов,

От молчания станет больно,

Когда письма на сто листов

 

Догорят на вершине кручи,

И мосты разведут на два

Полустана – опорой в тучи –

И руки не найдёт рука,

 

Когда сбудется наше завтра,

Когда поезд пошлет свисток,

Когда ветром раздует шарфы,

На перрон упадёт цветок,

 

Когда небо прольётся ливнем,

И гроза разломает май,

– Обещаю, мне хватит силы

Разлюбить. И сказать: прощай...

 

ХОДИТ БОГОРОДИЦА

Ходит, ходит Богородица

По домам, ночей не спит.

На порог придёт и просится,

Чтобы кто Её впустил.

 

И глаза Её огромные

Наполняются слезой:

Двери заперты засовами,

Окна в ставнях, пёс хромой.

 

Люди сыты и обучены,

Ни к чему им слёзы те,

И в лицо благополучием

Тычут божьей простоте.

 

ТИХАЯ КОМНАТА

Я хочу, чтобы в этих комнатах

Снова слышались голоса,

Я хочу, чтобы в этих комнатах

Поселилась твоя душа.

 

Я хочу, чтобы в этой пустоши,

В обездоленной тишине,

Я хочу, чтобы в этой пустоши

Место было тебе и мне.

 

Чтобы вновь начиналась музыка,

Наполняя собой сердца,

Чтобы вновь начиналась музыка

И не ведала бы конца.

 

Чтобы в этой глухой обители,

Несмотря, что уже зима,

Чтобы в этой глухой обители

Нам хватало с тобой тепла.

 

 

БАБЬЕ ЛЕТО

И несётся плетево

Тёплых паутин,

Догоняя с ветрами

Мокрый след марин.

 

Обложное, позднее,

Бабье, как назло,

Лето дружит с осенью

С нами заодно!

 

* * *

Я рубаху раскрыла позднему,

Запоздавшему в небе зареву.

Пусть навеки я стала взрослая –

Я от этого в сердце ранена.

 

Я пошла по затихшей заводи,

Босиком по слезам непрошеным.

— Это осень, как дура старая,

Распласталась под тяжкой ношею.

 

И под ноги упала. Охрою,

Ржавой охрой разбилась в одури.

И собою закрыла облако,

Корчась в окнах плаксивой мордою.

 

Я рубаху раскрыла белую,

И призналась пропащей осени,

Что я всю её, оголтелую,

Принимаю в объятья слёзные.

 

Что я всё ей прощаю, дурочке,

Потому что я тоже глупая,

Потому что на нашей улочке

Никого не зову подругой я!

 

МОИ ВОЛОСЫ…

Мои волосы отовьются.

Мои руки отобнимаются,

До безумья отрасстаются.

Мои губы отулыбаются.

 

Перетопятся в сердце льдинки.

И ещё до второй весны

Пересохнут мои слезинки.

Переснятся ночные сны.

 

Все предания разлетятся.

Все премудрости распечалятся.

Переписанные в святцах,

Все влюбленности разонравятся.

 

 

ДЕВОЧКА, ДАЙ МНЕ РУКУ...

Посвящается Нике Турбиной

 

Я – полынь-трава ...

 

Н. Т.

Девочка, дай мне руку,

Я тебе подарю конфет.

Как – не знаю – найти мне друга,

Если в небо билетов нет?

 

Ты – мой гений, а я – нелепость.

Кто там – эй! – не читал указ?

По одной из волшебных лестниц

Я вскарабкалась на Парнас!

 

Кто пустил меня на просторы?

Кто там спал у моих дверей?

Я же хитрая, как все воры,

Ускользнула от сторожей.

 

Я ограбила копи злата

И убила двоих мужчин.

И не каюсь! Не виновата!

Кто от радости не грешил?

 

Обезумела от свободы.

И горланю во весь дух.

Я ведь скромница от природы,

Дай же руку, смешной друг!

 

Скоро – слышишь? – летит погоня,

Мне – тюрьма, а тебе – рай.

А пока мы живём вольно,

Смейся, девочка, и рыдай!

 

 

БЫВШИЕ ДРУЗЬЯ

(1)

Мы когда-то с тобою были

Ближе.

Помнишь, как мы с тобой любили

Мишек

 

Плюшевых... Детства простыл и

След!

Мы когда-то с тобой дружили,

А теперь –

нет.

 

(2)

Куклы заброшены.

Мячик пробит,

Что-то хорошее

В сердце болит.

 

Детские книжки.

Картинки, коробочки.

Белые мишки.

Мятные пробочки.

 

Было мороженое

И шоколады.

Было хорошее...

Но больше не надо!

 

(3)

Пусть за окном досадует вьюга,

Дом заметает снег.

Нет у меня хорошего друга,

Больше его нет.

 

Больше весна не будет спешить

Развешиваться серёжками.

Больше никто не будет ходить

Хоженными дорожками...

 

 

ОН ПРИШЁЛ В ГЕФСИМАНСКИЙ САД

Он пришёл в Гефсиманский сад,

Как в последнее в мире убежище.

Он и так – горемыка – рад

Стать бродягою и посмешищем.

 

Только совесть – ночной судья –

Не отпустит в уделы дальние.

Грех на совести, а душа

Ищет святости в покаянии.

 

Он пришёл – так вела тропа

Через тернии и сомнения.

Он пришёл в Гефсиманский сад,

Потому что бессмертны гении.

 

Он убил одного из них

И разжился на тридцать грошиков.

Он убил, но назавтра сник,

Воскресением огорошенный.

 

Он пришёл – пусть рыдает мать –

Чтобы броситься миру под ноги,

Сделал петлю и вышел в сад,

По-другому не мысля подвига.

 

Пусть его не простит молва,

Не помянет в святых молитвах,

Но над миром взойдёт звезда,

И в саду её будет видно!

 

* * *

Схожу с ума. Голытьба. Кликуша.

Стучу по окнам. Кричу в туман:

Но кто ж из всех нас – дурак, послушай?..

Я – одинока. Мне всё – обман…

 

КАРТОННЫЙ ДОМ

Без кирпичика, без бетона,

Без побелки для новых стен,

Я построила дом из картона,

На удачу, как ты велел...

 

Под соломой стоял, на сваях

Из печальных дубовых прутьев,

Я построила дом на славу,

И воздвигла на перепутье.

 

Но его расшатало бедами,

Дом без окон и без дверей,

Стены пали, как будто не были,

Души выдуло из щелей...

 

Без кирпичика, без бетона,

Без побелки для новых стен,

Я построила дом из картона,

На удачу, как ты велел...

 

МОЛИТВА

(1)

Не прошу тебя, Господи,

Высшего назначения.

Поэт ли я или просто так...

– Не имеет значения.

 

Прошу у тебя терпения:

Лавровые ль венки,

Или в шипах тернии –

Дай сил нести!

 

(2)

Оставь мне день, оставь мне век,

Любую назови цену,

Пошли мне зной, пошли мне снег –

Я всё перенесу!

 

Позорный столб, покой дворца,

Бродягой быть, вельможей?

Пока я верю, я жива!

Мой справедливый Боже!

 

* * *

Дай, Господи, дай помощи,

Мне – шею сдавил крест.

Тьма тьмущая той сволочи,

Что гонит меня в лес.

 

Он – рядом. И мхов поросль.

И в чащу лежит путь.

Нет правды, одни домыслы,

Нет счастья, одна муть.

 

Вой близко. Зубов лязганье.

Так черти дают пир.

Вот, Боже, стою грязная

От топота их копыт.

 

Я – плакать. Они бесятся.

И хохот стоит вкруг.

А я еще в том месяце

Звала одного – друг.

 

Дай, Господи, дай помощи,

Мне – шею сдавил крест.

Тьма тьмущая той сволочи,

Что гонит меня в лес.

 

Из цикла «Путь»

(1)

Путь. И нет узелка за плечами.

И родная земля – за тысячу миль.

И дорога засыпана с ночи снегами.

Нет и друга. Чтоб вместе не страшно идти…

 

(2)

Никого. Только Бог – и тот слишком занят.

Только слово, которое ветер несет.

Только сердце, больное осенним туманом.

Только путь. И тот никуда не ведет.

 

* * *

Сына не стало.

Хотела повеситься

Мать от муки.

Небо упало

Слезами первенца

Маме в руки.

 

* * *

Бессонницей лупоглазой

Уставилась в потолок

Душа моя – вся проказах,

А сердце – что уголёк…

 

За дверью открыто небо,

А я в него – кулаком:

– Пустите, я в небе не был,

В озерах, в траве, кругом…

 

Промокли мои глазницы,

Внутри поселился мрак.

– Не пустим, не пустим, – снится.

И ты говоришь: дурак…

 

 

* * *

Как на тысячу лет прощаюсь с тобою,

Закрываю глаза и падаю в сон,

Чтобы в небе еще одной глупой звездой

Стало больше. А их без того – миллион…

 

Словно карлик в ночи, я желтый и грустный.

И от этого путь мой забрызган дождем.

Но тебя я покину. Смешно и ненужно

Закрываясь от ветра дырявым плащом.

 

* * *

Гул в ушах.

Не могу плакать.

Я – душа.

А внутри – слякоть…

 

 

Из цикла «Я бежала из рая»

 

Мне приснилось, что я не в Киеве,

Что живу я за тыщу миль,

Что железнодорожной линией

Не измерить разлуку с ним.

 

Мне приснилось, что на Софиевском

Сняли золото с куполов,

А на Бога сказали: вымысел

Для поэтов и дураков.

 

Мне приснилось, что на Олеговой

Не ступала моя нога,

И что в душах людей за снегами

Ни добра не видать, ни зла.

 

Что замёрзли от сытой пошлости

Их безжалостные сердца…

Мне приснилось, что в небо хочется,

А без крыльев – никак нельзя!

 

Оттого всё, что я не в Киеве,

Что живу я за тыщу миль,

Что железнодорожной линией

Не измерить разлуку с ним…

 

Скоро, чую, заря наметится,

Под ресницами, глубоко…

Сон пройдет. И я исповедаться

В Свято-Флору пойду пешком!..

 

* * *

Нет Бога.

И я с ночи

В очереди за счастьем.

Как на Голгофу.

Счастье – тоже

Подвид казни.

 

* * *

Снова осень в округе беснует,

Листопадами сходит с ума.

Она, дура, нас к лету ревнует,

А от лета – пушинка одна.

 

Я не жалуюсь. Пусть куралесит –

Мне не страшно от ветров шальных.

Я боюсь, когда друг мой невесел

И когда целый месяц – без рифм…

 

Я сама превращаюсь в трясину,

Зарастаю мохнатой тоской

И дождями безбожно сопливлю,

Утираясь опавшей листвой.

 

Я не лето. Я всё еще – осень.

А от хвори такой и снадобий нет.

И стихи сочиняю – плохие – от злости,

Потому что люблю тебя. Ты меня –

Нет!

 

* * *

Я позорные клятвы у памятных плит

Не внимаю – они мне не ложатся в душу.

Мне не стыдно, мне скучно от пошлых обид.

Вот и ты мне вдогонку горланишь: я лучше.

 

* * *

О чем говорят,

Когда расстаются – не знаю.

Но боги, конечно,

За счастье нам мстят –

Друзьями.

 

* * *

Я оставила многих.

И забвение – мой венец.

Я изранила ноги

Об осколки людских сердец.

 

Мне достались в наследство

От дорог – захудалый кров,

Две попытки на бегство

И одна – на любовь.

 

* * *

Я во власти тоски неведомой,

Боль, как озеро, глубока.

Видно, с детства дружу я с бедами,

Что же спрашивать с дурака?..

 

Я не знаю покоя – мыслимо ль?

Мне обыденность – невдомёк…

И томятся в душе – не высказать –

Рифмы глупые, слёзы впрок…

 

Моё сердце в соплях и патоке

Перепачкалось – не отмыть...

Дай мне заговор, дай мне снадобье,

Чтобы хворь мою излечить!

 

* * *

Как ты выжил, лихой злодей?

Я душила тебя неистово.

Как ты выжил в душе моей,

Как ты выстоял?

 

Я убила тебя, мой бог,

К чертям в ад иди!

Ты был светом моих дорог,

А теперь – ни зги…

 

Не умею, не знаю слов:

Были, сменятся…

Проклинаю тебя, любовь –

Славлю, ненависть.

 

* * *

Ты не мальчик с глазами ангела –

Кто втемяшил мне эту дурь?

Дьявол ты, но я в сердце ранена

И от счастья с ума сойду.

 

Ты открыл мне свои объятия

Не на радость, а на беду.

Грех последний мой. И распятие

За него я сама приму…

 

* * *

Небо пологом красным.

Дождь случаен и глуп.

Моё счастье-несчастье

Ждет на краешке губ…

 

Руки падают в небо.

Осень слепит глаза.

Был ли ты или не был –

Я не знаю сама.

 

* * *

Поцелую. Сегодня осень

Наступила на горло мне.

Поцелую тебя. Не бойся.

Я – пушинка в твоей руке.

 

Не надолго. Зимой исчезну.

Сердцем к сердцу прижмусь – умру.

Поцелую и сгину в бездне –

Головой упаду в листву.

 

Пусть душа леденеет – снежными

Ее хлопьями занесло…

Успокой мои губы грешные!

Я – пропащая. От и до…

 

* * *

Я чужую любовь, с проклятьем и без,

Приняла за свою – смешную и подлую.

Ты же ангел, низвергнутый богом с небес

В мои бледные руки, привыкшие к холоду.

 

Ты и горе мое, и счастье рассветное.

Мятной капелькой дрогнешь на сонных губах…

И сорвешься, и сгинешь навек – безответное –

В листопадах осенних и глупых стихах…

 

* * *

Осточертело бродить-скитаться,

Торгуя телом, больной душой,

Я не прощаю и буду драться,

Пока ты, дьявол, не будешь мой.

 

Не хочешь миром, войной, сраженьем

Возьму тебя – не сочти за блажь –

На жизнь, на ночь, на одно мгновенье

Весь мир, будь проклят он, будет наш!

 

 

Вера Анатольевна АГАРКОВА

 

Биографические данные:

 

Родилась 16 апреля 1982 года.

Окончила химфакультет Донецкого национального технического университета по специальности «Управление экологической безопасностью», имею квалификацию инженера.

Второй год работаю корреспондентом Старобешевской районной газеты «Новая жизнь».

Стихи печатались в областных изданиях – на страницах газет «Акцент», «Окно», а также в сборниках донецких авторов «Взгляд в будущее», «С Владимиром Высоцким – по донецкой земле», во Всеукраинских литературных альманахах и журналах «Россыпи» (издан в Дружковке), «От сердца к сердцу» и «Провинция» (Запорожье), «Ковчег» (Житомир), «Каштановый дом» (Киев), «Отражение» (Донецк).

Лауреат областного литературного конкурса «Позови меня, Родина», победительница первого областного конкурса молодежного творчества в номинации «Стихотворения» и нескольких литературных конкурсов, организованных издательством «Восток-Украина». Участница Всеукраинского фестиваля молодежной поэзии «Каштановый дом-2005» (Киев).

Автор поэтического сборника «Отшельник» (издательство «Лебедь», Донецк, 2005).

 

Пишу на русском языке.

Вера Агаркова

(пгт. Старобешево, Донецкой области)