* * *
В Житомирській області новим брендом може стати ягідництво
* * *
Рамос тренеру Севильи: «Да здравствуют мужики с яйцами»
* * *
1917 року народився Ніколас Орешко —найстаріший живий кавалер Медалі Пошани(США) у 2011-2013 р, українець
* * *
Завод ім.Малишева спростував інформац.про розірвання контракту з Таїландом і готує передачу чергової партії«Оплотів»
* * *
знаєте тих дур, які ревнують хлопця до всього, шо рухається і нє? то я))))) якби могла, ревнувала б і до себе
* * *
Не бажаєш оглухнути - вдавай із себе глухого. © Кен Кізі. "Над зозулиним гніздів’ям"

Не просто быть волшебником», «КАЙФОЛОВЫ

18:30 16.08.2007


Виктор Тарасенко

ПЬЕСЫ   Виктора   Тарасенко

В русской версии сайта http://sumy.iatp.org.ua//writers/tardrama размещены пьесы, на которые ниже поданы аннотации. Сайт периодически пополняется.
Пьесы  х у д о ж е с т в е н н ы е: динамичное  действие, выразительные  образы -персонажи, эмоциональные  диалоги.  Автор  единственный  в  Украине  работает  по  методике «питерской» школы, предоставляющей  возможность  осознанного  применения  образных  средств  и  учитывающей  психологические  особенности  восприятия  зрителем(читателем, слушателем)
Пьесы  могут идти  в  музыкально-драматических, драматических, молодёжных, студенческих  театрах  и  ТЮЗах, часть  из  них  подходит  для  малой  сцены. Пьеса-сказка «Какой  берег  лучше?», в  варианте  актёры в  масках  и  костюмах», «Не  просто  быть  волшебником», «Сто  гривен»  могут  быть  поставлены  театрами  кукол  в  качестве  спектаклей  для  взрослого  зрителя. Некоторые  из  них  подойдут  в  качестве  дипломных  постановок  студентов-режиссёров.
Простая  сценичная  обстановка  и  незначительное  число  действующих лиц делает возможным  осуществление  репетиционного  процесса  параллельно  с  иными  произведениями. Это  же  обстоятельство  делает  их  удобными  для  режиссёров, сотрудничающих  с  театрами  на  договорных  началах, а  также  для  гастролей  без  вреда  для  основной  сцены. Расчитываю  на  осуществление  режиссёрами  постановок  в  странах  СНГ.
E-mail :tarasenko-v@yandex.ru

«Чирьи». Из соображений слуховой непривлекательности автор не будет иметь ничего против помещения в афишах и программках названия спектакля «Нобелиана», а под ним шрифтом поменьше «По пьесе В. Тарасенко «Чирьи».
Заведующая отделом медицинского НИИ открыла вакцину, способную путем прививок радикально избавить людей от опасных заболеваний. Начинается борьба с целью неправедными методами присвоить авторство. На стороне главной героини стоят ее сын и журналист, руководство оказывает им сопротивление, кое-кто колеблется. В конце концов зав. отделом помирает в психушке, а невозможность восстановления ее замысла звучит как приговор серости.

«Купите Лунную дорожку!» Конфликт пьесы социальный. Родители заняли денег на уплату за учебу двух дочек в университете и поехали за границу на заработки, чтобы возвратить долг и уплатить за следующий семестр. Их долго не слыхать. А тем временем наседает кредитор с угрозами забрать залог-квартиру, предупреждают об отчислении. Студентка-астроном регистрирует свидетельство что она - Представитель Луны на Земле. Возникает идея торговли Лунными дорожками. Покупают двое иностранцев. А затем родители привозят из-за границы документы на Лунные дорожки /участки на Луне/. Пьеса может идти в ТЮЗах.

«Сто гривен». Выпускник девятого класса мечтает поступить в лесотехникум, а родители в последний момент извещают его, что повезут в химико-механический. Парень не может никак противодействовать аж дотоле, пока дядька не заводит речь о том, что надежнее найти нужного человека. Тогда он уверяет, будто ему это удалось, берет у родителей 100 грн., забирает документы из химико-механического и едет в лесотехникум.

«Какой берег лучше?» Пьеса-сказка рассказывает о том, как звери в лесу затосковали по поводу оскудения корма и решили перебраться на противоположный берег, где всего больше. Но вскоре заметили: с их приходом и здесь корма становится меньше. Тогда они выработали правила поведения, позволяющие сохранять и приумножать богатства флоры. В пьесе есть стихот­ворные куплеты, которые можно исполнять речитативом или петь, возможны хореографические вставки.

«Не просто быть волшебником». Возбужденной после полученного на экзамене «неуда» студентке снится, будто волшебник исправляет «неуд», обменивает зачетку на диплом, устраивает защиту диссертации. Она становится заведующей кафедрой, но не справляется, тогда ее переводят на высокую должность в Академию Наук. После столь стремительного роста начинаются неприятности, вызванные несоответствием уровня подготовки...

«Кайфоловы».Отставной  капитан  первого  ранга  разводится  с  женой  и  решает поселиться в  унаследованной  родительской  усадьбе  в  селе. Приезжает  к  дочке  в  надежде  найти  женщину  для  совместного  проживания. Настораживается  тем, что  его внук    бьёт  баклуши. Затевает  акцию  с  целью  наставления  его  на  правильный  путь. Однако  в  ходе  философского  осмысления  событий  оказывается, что  поиск   сенса  жизни  присущ  каждому, а  следовательно, по  высказыванию  внука  Эдика, все  ловят  кайф, только  он  у  разных  людей  неодинаков. Расхождения  в  представлениях  и  составляют  основу  конфликта.

В   течение  сезона планируется поместить еще несколько пьес.
В том случае, если какая-то (какие-то) пьесы Вас заинтересуют и возникнут намерения относительно их использования, прошу уведомить об этом автора. Желательно также сообщить адрес сайта другим театрам, с которыми Вы сотрудничаете.

Виктор Тарасенко.

 

АВТОР О ПЬЕСАХ

 

Пьеса «Не просто быть волшебником» проста по сценической обстановке, имеет небольшое количество действующих лиц, что делает возможным ведение репетиционного процесса параллельно с другой постановкой. Она также не требует круга и потому может быть использована для осуществления спектаклей на выездах. Пьеса «Купите Лунную дорожку!» имеет почти аналогичную сценическую обстановку.
На сайте http://sumy.iatp.org.ua//writers/tardrama, имеющем украинскую и русскую версии, размещены пьесы, на которые здесь поданы аннотации. Сайт периодически пополняется.
«Чирьи». Из соображений слуховой непривлекательности автор не будет иметь ничего против помещения в афишах и программках названия спектакля «Нобелиана», а под ним шрифтом поменьше «По пьесе В. Тарасенко «Чирьи».
Заведующая отделом медицинского НИИ открыла вакцину, способную путем прививок радикально избавить людей от опасных заболеваний. Начинается борьба с целью неправедными методами присвоить авторство. На стороне главной героини стоят ее сын и журналист, руководство оказывает им сопротивление, кое-кто колеблется. В конце концов зав. отделом помирает в психушке, а невозможность восстановления ее замысла звучит как приговор серости.
«Купите Лунную дорожку!» Конфликт пьесы социальный. Родители заняли денег на уплату за учебу двух дочек в университете и поехали за границу на заработки, чтобы возвратить долг и уплатить за следующий семестр. Их долго не слыхать. А тем временем наседает кредитор с угрозами забрать залог-квартиру, предупреждают об отчислении. Студентка-астроном регистрирует свидетельство что она - Представитель Луны на Земле. Возникает идея торговли Лунными дорожками. Покупают двое иностранцев. А затем родители привозят из-за границы документы на Лунные дорожки /участки на Луне/. Пьеса может идти в ТЮЗах.
«Сто гривен». Выпускник девятого класса мечтает поступить в лесотехникум, а родители в последний момент извещают его, что повезут в химико-механический. Парень не может никак противодействовать аж дотоле, пока дядька не заводит речь о том, что надежнее найти нужного человека. Тогда он уверяет, будто ему это удалось, берет у родителей 100 грн., забирает документы из химико-механического и едет в лесотехникум.
«Какой берег лучше?» Пьеса-сказка рассказывает о том, как звери в лесу затосковали по поводу оскудения корма и решили перебраться на противоположный берег, где всего больше. Но вскоре заметили: с их приходом и здесь корма становится меньше. Тогда они выработали правила поведения, позволяющие сохранять и приумножать богатства флоры. В пьесе есть стихот­ворные куплеты, которые можно исполнять речитативом или петь, возможны хореографические вставки.
В ближайшее время планируется поместить на сайте еще несколько пьес. «Кружной путь в «Ольвию» - тема подростковых карманных денег в «дикой» курортной местности и др.
По поводу передачи авторских прав пользователям обращаться по адресу: ул. Петропавловская, 72, кв. 61, г. Сумы, 40030, Украина.
Договоры на использование пьес В.Тарасенко подлежат регистрации в Государственном предприятии «Украинское агентство по авторским и смежным правам», находящемся по адресу: ул. Б.Хмельницкого, 34, 01030, г. Киев, Украина.Виктор Тарасенко


 

Не просто быть волшебником

Современная пьеса в двух действиях.
Действующие лица :

Ирина - студентка университета, 20-23 года.
Алла - студентка университета, 20-23 года.
Руслан Васильевич Бидоленко - доцент, 30-35 лет.
Волшебник, 25-30 лет.

Действие первое.

Комната в квартире. Стол, несколько стульев, диван. Входят Ирина и Алла. Обе непомерно возбуждены. Ирина издалека бросает на диван кожаную папку с учебниками и конспектами, но не попадает, папка падает на пол.
Алла. Не точно.
Ирина. Что поделаешь, если иначе не выходит.
Алла. Более того, вообще не фортунит.
Ирина /поднимает папку , кладет ее на диван/. Дальше некуда.
Алла. К сожалению, да.
Ирина. Где-то в глубине души чувствовала, что не сдам, однако еще надеялась на что-то большее. А теперь не знаю, что делать, Бидоленко все испортил.
Алла. Он и в самом деле не предсказуемый.
Ирина. Перед экзаменом у любого другого преподавателя достаточно сверить ответы.
Алла. И уже уверена, что сдашь.
Ирина. А у него начинается отбор лучшего из правильных.
Алла. Из троих верных какой-то наиболее приемлемый, другой менее, а последний еще менее.
Ирина. Или еще поразительнее: этот лучше, но более подходит тот.
Алла. Потому что, видите ли, надо еще учитывать производствен­ные условия.
Ирина. Не занятия, а сплошной турнир веселых и находчивых.
Алла. В других университетах в нем участвуют по желанию.
Ирина. У нас же каждый, кто попал к Бидоленко, автоматически становится участником.
Алла. Никто не обойдет.
Ирина. А как тебе нравится его определение временно премлемого ответа?
Алла. Когда он не реализуется, а лишь держится в запасе на случай, если не находится получше?
Ирина. Именно это я и имела в виду.
Алла. Руслан Васильевич и сам не раз говорил о том, что учит мыслить.
Ирина. И это правда - остались без стипендии, теперь весь семестр только и будем думать, как бы выкрутиться.
Алла. Похоже на то.
Ирина. Почитаем к следующему экзамену?
Алла. И надо бы, ради того к тебе шла. Но, наверное, ничего у нас не выйдет, уж больно возбуждены.
Ирина. А если схватим "неуд"?
Алла. Об этом переживалось ранее. Теперь уже имеем.
Ирина. Что будем делать?
Алла. Пойду. Позвоню утром.
Ирина. Сразу же после завтрака.
Алла. После восьми.
Ирина. Договорились.
Алла. Начнем готовиться к следующему.
Ирина. Что еще он готовит?
Алла. Успокойся, тот уже без Бидоленко.
Алла выходит. Ирина нервно прохаживается по комнате и ложится на диване, засыпает. Из-за кулис на два шага входит в комнату Бидоленко. У зрителя должно сложиться впечатление, будто Ирина видит и слышит его во сне.
Бидоленко. Зря вы, студенты, обижаетесь на меня.
Ирина. Но ведь вы же, Руслан Васильевич, в отличие от других преподавателей, заставляете искать не просто верный, а еще и непременно лучший и наиболее приемлемый ответ.
Бидоленко. И вас настораживает мое желание перебрать в уме все возможные варианты?
Ирина. Да.
Бидоленко. Почему?
Ирина. Часто это бывает уж слишком хлопотно.
Бидоленко. Согласен с этим. Но не следует усматривать в том капризов.
Ирина. Тогда чем же объяснить такой подход?
Бидоленко. Я уже говорил, что именно этого потребует затем работа на производстве.
Ирина. Когда-то, при определенных обстоятельствах?
Бидоленко. Почти ежедневно. Ваша конкурентоспособность напрямую будет зависеть от умения ориентироваться, взвешенно находить наиболее приемлемы решения.
Ирина. А как понимать постоянные предостережения относительно лучшего варианта на данный момент?
Бидоленко. Просто: мы с вами выбираем из наличного, но продолжаем искать. Возможно, завтра найдем получше.
Ирина. И даже уже и после его внедрения со временем опять что-то изменим?
Бидоленко. Производство не может стоять на месте, оно должно совершенствоваться.
Ирина. Без конца?
Бидоленко. Пока будем думать, искать. Когда же перестанем этим заниматься, настанет конец.
Ирина /сквозь сон/. Но я пока еще студентка.
Бидоленко. Вот и учитесь. Если, вы думаете, что кто-то со временем возьмет это на себя, то ошибаетесь.
Ирина. Совсем никто и никогда?
Бидоленко. Почему же? Может взять, но не иначе, как заняв ваше место.
Ирина. А мне, в таком случае, куда?
Бидоленко. Вот и думайте, уже сейчас настраивайте себя на то, чтобы этого не случилось, чтобы вы могли предложить что-нибудь и сами.
Бидоленко выходит. Входит волшебник, занимает место Бидоленко. Ирина продолжает лежать на диване.
Волшебник. Что же это ты, студентка, в столь горячую сесси­онную пору, когда дорога каждая минута, не двигаешься?
Ирина. Потому что я споткнулась.
Волшебник. Как? Где?
Ирина. Сегодня на экзамене получила неудовлетворительную оценку.
Волшебник. Лотерея подбросила билет без выигрыша?
Ирина. Да.
Волшебник. И неужто это вправду настолько безвыходно, что не было иных вариантов?
Ирина. Нет, как раз система доцента Бидоленко их поощряет.
Волшебник. Тогда в чем же причина?
Ирина. Не смогла определиться с выбором приемлемого.
Волшебник. И что теперь?
Ирина. Осталась на весь следующий семестр без стипендии, должна в ближайшее время сдавать повторно.
Волшебник. Так неужто даже я ничем не смогу помочь?
Ирина. А вы кто?
Волшебник. Волшебник.
Ирина /поднимает голову над диваном/. Правда?
Волшебник. Почему ты так удивилась?
Ирина. Привыкла, что волшебники - дедушки, а вы такой молодой.
Волшебник. В этом сказывается характерная черта нашего времени. Я еще с детского сада попал в группу раннего интеллектуального развития, затем обучался в специализированной гимназии, в университете состоял в студенческом научном обществе.
Ирина. И вполне достаточно освоили предмет?
Волшебник. На сегодня, наверное.
Ирина. А потом?
Волшебник. Только лишь остановлюсь на месте, меня сразу же могут обогнать более неугомонные, напористые и ловкие.
Ирина. А что вообще может волшебник?
Волшебник. Я неоднократно задумывался над этим. Но не смог ответить на такой вопрос даже самому себе.
Ирина. Почему?
Волшебник. Потому, что преимущественно помогал многим в разных вопросах, а не наоборот.
Ирина. И к какому пришли выводу?
Волшебник. Когда-то надо попробовать проверить свое умение, взявшись помочь кому-то одному, чтобы убедиться, на что способен.
Ирина. Тогда, быть может, попробуете со мной?
Волшебник. А почему бы и нет?
Ирина. И вы сможете решить вопрос с самим Бидоленко?
Волшебник. Русланом Васильевичем?
Ирина /удивленно/. Знаете его лично?
Волшебник. Конечно.
Ирина. Откуда?
Волшебник. Учились в одних заведениях, только я на несколько классов, затем курсов позднее.
Ирина. Не верится, чтобы смогли мне помочь.
Волшебник. Почему?
Ирина. Как вы это сделаете?
Волшебник. Наиболее вероятно, приду к нему во сне, как вот сейчас к тебе, навею ему свою идею и попытаюсь побудить ее реализовать. Возможны и другие способы.
Ирина. Что для этого нужно?
Волшебник. Прежде всего ты должна честно и откровенно ответить мне на один-единственный вопрос.
Ирина. Какой?
Волшебник. Не связан ли тот учебный предмет, по которому нужно исправить оценку, с атомной энергией, здравоохранением и транспортными средствами?
Ирина. В таком случае вы не сможете?
Волшебник. Скажем точнее - не решусь брать на себя греха.
Ирина. Нет, это отпадает.
Волшебник. Тогда помогу.
Ирина. До окончания сессии?
Волшебник. Возможно, даже сегодня.
Ирина. И в учебной части все устроится?
Волшебник. Не будем опережать события. Вначале попробуем.
Волшебник приближается к кулисам. Ему навстречу входит Бидоленко. Они имитируют бурный разговор, но так, что зрители видят лишь жесты. Оба раз за разом оборачиваются в сторону Ирины. Затем волшебник выходит, а Бидоленко продвигается дальше вглубь комнаты и останавливается поодаль напротив Ирины.
Ирина /поспешно поднимается, садится/. Руслан Васильевич?
Бидоленко. Я.
Ирина. Никогда не думала, чтобы вы могли ко мне зайти.
Бидоленко. Поставил вам на экзамене "неуд", а затем ночью проснулся и начал думать, что действительно есть какое-то несоответствие в этом процессе.
Ирина. Какое же?
Бидоленко. Студент идет к знаниям, а его посреди дороги останавливают, и он иногда бывает вынужден даже прекратить учебу. Потому, что для того, чтобы продолжать учиться, он должен жить, что при отсутствии стипендии невозможно.
Ирина. Да, действительно, это серьезная проблема.
Бидоленко. Даже очень. И не только для студента.
Ирина /вздыхает/. К сожалению, прежде всего для него.
Бидоленко. И для общества тоже.
Ирина. Здесь думать мало, следует что-то и делать.
Бидоленко. На уровне обыкновенного преподавателя ее радикально не решить. Подумал-подумал и определился - в дальнейшем буду ставить "неуды" лишь лодырям.
Ирина. А если что-то не выходит? /Поправляется/. Я не точно сказала, извините, пожалуйста, имела в виду не совсем так, как надо бы.
Бидоленко. Студент выступает в наших деловых играх уже в роли технолога.
Ирина. Неизвестно еще, как поступил бы на его месте специалист со стажем.
Бидоленко. И я об этом. Наверное, нам, преподавателям, следует прежде всего учить студента искать и оценивать его навыки в этом отношении, а не добытый в процессе поиска результат.
Ирина /печально/. Все же поиск не отменяется и перебирание вариантов также.
Бидоленко. Ни в коем случае. Но если учесть, что и у нас на кафедре не все вопросы обретают решения, то студенту можно что-то извинить в этом плане.
Ирина /с надеждой в голосе/. Так вы, исправите мне оценку?
Бидоленко. Да. Давайте вашу зачетку.
Ирина /встает, достает и подает/. Вот она.
Бидоленко присаживается к столу, берет зачетную книжку, открывает ее на нужной странице, вписывает, кладет на стол и выходит. Ирина возвращается на свое место на диван. Входит Алла и становится в комнате в нескольких шагах от кулис.
Ирина. Это ты, Алла?
Алла. Я.
Ирина. Можешь меня поздравить.
Алла. С чем?
Ирина. Исправила "неуд".
Алла. Каким образом?
Ирина. Волшебник помог.
Алла. Так просто?
Ирина. Бидоленко собственноручно поставил "хорошо".
Алла. Поздравляю. Однако меня это настораживает.
Ирина. Почему?
Алла. Не претендует ли он на роль любовника?
Ирина. Он ничего об этом не говорит.
Алла. Прямо не скажет.
Ирина. И намеками тоже.
Алла. Если бы знать, что он думает. Может не говорить, пока ты ему меньше обязана, а затем скажет.
Ирина. Не знаю.
Алла. На всякий случай, будь осторожнее.
Ирина. А что нового у тебя?
Алла. Знаешь, зря мы прежде не отваживались и откладывали с английским. Достаточно было несколько поднапрячься, чтобы понимать тексты, далее все пошло легче. Теперь набираю темпы одновременно и со специальными предметами, и с языком.
Ирина. Начало получаться?
Алла. Пользуюсь услугами электронных библиотек университетов.
Ирина. Больше не станешь побаиваться Бидоленко?
Алла. Наоборот. Мне теперь интересно общаться с ним, обмениваться впечатлениями от прочитанного.
Ирина. Однако "неуд" остается неисправленным?
Алла /вздыхает/. Пока что да.
Ирина. Как дальше?
Алла. Давай вдвоем ходить в Интернетцентр. Вначале помогу, а там и ты меня догонишь.
Ирина. Пусть со временем.
Алла. Не откладывали бы мы этого не потом, так и "неудов" бы не имели.
Ирина. Это еще неизвестно.
Алла. Точно!
Ирина. Лучше обменять зачетную книжку на диплом и вообще о них забыть.
Алла. Не выйдет.
Ирина. Почему ты так думаешь?
Алла. Оценки нам будут ставить и после сдачи зачетных книжек.
Ирина. Долго?
Алла. До кончины.
Ирина. Прошу тебя, не запугивай.
Алла. Вовсе не собираюсь.
Ирина. Зачем тогда говоришь об этом?
Алла. Чтобы быть нам обеим готовыми именно к такому развитию событий.
Алла выходит. Входит волшебник.
Волшебник. Добрый день, Иринка!
Ирина. Ой, это вы. Спасибо вам.
Волшебник. Устроилось?
Ирина. Руслан Васильевич поставил мне "хорошо".
Волшебник. Вот и чудесно. /Пауза/. Однако, вижу, тебя еще что-то тревожит.
Ирина. Откуда вы знаете?
Волшебник. Такая у меня профессия. Или, может, ошибаюсь?
Ирина. Нет.
Волшебник. Скажешь?
Ирина. Вы говорили, что хотите проверить на моем примере свои способности.
Волшебник. Было, не отказываюсь.
Ирина. Сможете продолжить?
Волшебник. А чего бы тебе хотелось?
Ирина. Не смогли бы помочь мне обменять зачетную книжку на диплом?
Волшебник. Кому ты адресуешь вопрос?
Ирина. Вам.
Волшебник. А я кто? /Ирина молчит, пауза/. Почему ты молчишь? Мы же знакомились.
Ирина. Волшебник.
Волшебник. Но и - это еще не все. Ты, наверное, слыхала – среди нашего брата встречаются разные умельцы. Есть такие, что могут сглазить, придумают и что хочешь, и чего остерегаешься. /Ирина молчит, пауза/. Приходилось?
Ирина. Прежде знала о волшебниках только по легендам.
Волшебник. Однако и там этого не обошли.
Ирина. Согласна.
Волшебник. А я добрый, никому не делаю зла, только помогаю.
Ирина /с надеждой в голосе/. Возьметесь?
Волшебник. Попробую. Только учти, что дипломы подписывают не волшебники, а ректоры. Следовательно, мне надлежит склонить к этому руководителя вашего вуза.
Ирина. Я бы никогда даже и не замахнулась на такое, это посильно лишь вам.
Волшебник. Ошибаешься, девушка.
Ирина. А кому еще?
Волшебник. Моим коллегам по профессии да еще кое-кому из тех, кто практикует волшебство по совместительству.
Ирина. Разве такую серьезную специальность можно совмещать?
Волшебник. Еще как! Правда, далеко не со всеми должностями, преимущественно с руководящими и очень высокими.
Ирина. Начинаю понимать.
Волшебник. Вообще-то таких людей между нашими современниками вполне достаточно - палы-мамы, дяди-тети, любовники.
Ирина. И решают?
Волшебник. Лучше и быстрее меня, хотя я на постоянной работе, а они прибегают к этому лишь время от времени.
Входит Бидоленко.
Бидоленко /волшебнику/. Остановитесь, прошу вас!

Волшебник. Почему?
Бидоленко. В стартовом периоде жизни каждая ступенька имеет свое конкретное назначение.
Волшебник. Согласен. Однако и надолго засиживаться на ней тоже нет смысла.
Бидоленко. Переступить какую-то из них можно лишь после того, как возьмешь для себя все необходимое на последующие периоды.
Волшебник. Всего не дам даже я.
Бидоленко. Извините не совсем точное выражение. Не все, а достаточный объем знаний и навыков.
Волшебник. Вы сами себе противоречите.
Бидоленко. В чем?
Волшебник. Больше или меньше возьмет сейчас, все равно потом будет добирать. Так какая разница?
Бидоленко. Должен быть необходимый достаточный минимум.
Волшебник. А вы считаете, что его нет?
Бидоленко. Уверен.
Волшебник. Здесь вы снова непоследовательны.
Бидоленко. В каком плане?
Волшебник. Перед этим поставили оценку "хорошо".
Бидоленко. На уровне преподавателя проблема иначе не решалась.
Волшебник. В данном случае и на моем уровне наблюдаем то же самое.
Бидоленко. Но этим вы приносите ей вред.
Волшебник. Спросите, она вам подтвердит - я прежде всего убедился в том, что ее работа не связана с проектированием или эксплуатацией атомных реакторов, транспортных средств и лечением людей.
Волшебник и Бидоленко, раговаривая, начинают двигаться к выходу.
Бидоленко. А учить кого-то, по-вашему, может и тот, кто сам, мягко говоря, мало что знает?
Волшебник. Здесь есть дилемма.
Бидоленко. Какая?
Волшебник. Вот вы, например, можете утверждать, что знаете все?
Бидоленко. Тому, кто к этому прибегнет, можно прикладывать палец ко лбу и вращать ладонью в разные стророны.
Волшебник. И я об этом.
Бидоленко. Однако должен быть проходной уровень.
Волшебник. Так мы будем долго спорить и ни к чему не придем.
Бидоленко. Вот здесь я с вами согласен. Потому что этого не может случиться вообще.
Волшебник и Бидоленко уходят. Входит Алла.
Алла. Руслан Васильевич согласился быть руководителем моей работы.
Ирина. Какой?
Алла. Очень интересной. Речь идет о поиске технологического решения для конкретного производства.
Ирина. Я не об этом. Насколько помню, программой она не предусматривалась.
Алла. Это дело совершенно добровольное.
Ирина. И ты могла согласиться на перебирание многочисленных вариантов для выбора того единственно приемлемого? Да еще при условии, что его будет оценивать Бидоленко?
Алла. Зря ты говоришь так. Именно с ним интересно работать.
Ирина. Будешь напрягаться, находить, отбрасывать, снова искать?
Алла. Нормальный творческий процесс. Без этого нигде не обходят­ся. Так будет после университета.
Ирина. Тогда никуда не денешься, а сейчас можно было бы и повременить.
Алла. К нему столь много обращаются, что он сам не успевает удовлетворить все заявки. Попробую поработать .Если выйдет, получим оплату как за хоздоговорную тему.
Ирина. Тогда тебе и стипендия не нужна.
Алла. Сейчас рано об этом говорить. Сначала надо сделать.
Ирина. Не представляю, как тебя могла привлечь перспектива добровольных дополнительных занятий в лаборатории Бидоленко.
Алла. Зато, если выполню как следует, то засчитается за дипломный проект.
Ирина. Что, в таком случае, будешь делать на преддипломной практике и в последние два месяца учебы?
Алла. Загляну в интересные электронные библиотеки.
Ирина. И сейчас не обмолвилась об отдыхе.
Алла. Хочу сполна воспользоваться возможностями университетской учебной базы.
Ирина. А я, наверное, вообще не буду сдавать экзаменов и гото­вить дипломный проект.
Алла. Каким образом?
Ирина. Волшебник обо всем позаботится.
Алла. Диплом устроить можно, а вот знания к нему надлежит добывать.
Ирина. Хотя бы ведать заранее, какие именно пригодятся. Учим силищу, а тогда попадем в какой-нибудь цех и застрянем на одной технологической линии.
Алла. И там не станем ограничиваться, используем что-то из смежного, прибегнем к аналогиям.
Ирина. Наверное. Но пусть несколько позднее.
Входит волшебник.
Алла. Пойду, не буду мешать.
Ирина. Спасибо, что не забываешь. Заходи еще.
Алла. Непременно наведаюсь. Знаешь, когда что-то начинает получать­ся, хочется поделиться с кем-то приятной новостью, а ты же моя первая подруга.
Алла выходит.
Ирина. Как, с дипломом?
Волшебник. У меня начинает решаться. Не без проблем, однако, как иногда молвится, процесс пошел.
Ирина. Когда смогу получить?
Волшебник. На следующей, неделе.
Ирина. Что делать мне?
Волшебник. То же, что и всем моим клиентам - ждать.
Ирина. А затем придется куда -нибудь устраиваться.
Волшебник. Куда бы ты хотела?
Ирина. В аспирантуру.
Волшебник. В таком случае, думай о чем-то другом.
Ирина. Не сможете?
Волшебник. Обижаешь. Выходит, будто я не на своем месте.
Ирина. Однако же...
Волшебник. Аспирантура тебе не нужна.
Ирина. То есть?
Волшебник. Заодно решаю и относительно кандидатской.
Ирина. Сможете сразу и это?
Волшебник. Тебе надлежит придти на защиту кандидатской диссер­тации, которую все согласятся признать за докторскую.
Ирина. Возможно и такое?
Волшебник. Если за дело берутся профессионалы.
Ирина. То есть?
Волшебник. Как по-твоему, я профессиональный волшебник или какой-нибудь аматор?
Ирина. Вы непревзойденный специалист.
Волшебник. А вот здесь ты снова ошибаешься.
Ирина. В чем?
Волшебник. Я еще молод и имею время для роста. Следовательно, превзойду хоть сам себя, коль уж никому иному это не удастся.
Ирина. И можно будет пойти преподавать?
Волшебник. Заведовать кафедрой. Я же тебе говорил, что хочу на этом деле проверить свои профессиональные способности.
Ирина. Припоминаю.
Волшебник. Из этого и будем исходить. Сумею - тогда я настоящий волшебник, а не получится - придется побывать где-нибудь на курсах последипломного образования.
Ирина. Разве есть такие и для волшебников?
Волшебник. Иначе нельзя. Пополнять знания полезно всем.
Ирина. Быть может, и мне попробовать свои силы в этом?
Волшебник. Думаю, что нецелесообразно тратить на то время. К тому же, еще неизвестно, что из этого выйдет. Лучше пребывай под моим патронатом.
Ирина. Вы так думаете?
Волшебник .А ты после всего еще сомневаешься?
Ирина. Нисколько.
Волшебник. Вот и хорошо.
Входит Бидоленко.
Бидоленко. Остановитесь!
Волшебник. Почему?
Бидоленко. Вы ошиблись сферой.
Волшебник. То есть?
Бидоленко. В искусстве и науке это ни к чему хорошему не приведет.
Волшебник. Что вы имеете в виду?
Бидоленко. Пусть бы еще она пошла директором, чиновником, то еще бы ничего.
Волшебник. По-вашему выходит, министром или его заместителем можно, а заведующей кафедрой - нет?
Бидоленко. Именно так.
Волшебник. Тогда объясните, пожалуйста, почему?
Бидоленко. Искусство и наука имеют свои отличия.
Волшебник. Особые условия?
Бидоленко. Документ о присуждении ученой степени не будет производить в данном случае убедительного впечатления так же, как выданное зайцу удостоверение льва.
Волшебник. Опять вы преувеличиваете.
Бидоленко. Нисколько! Тем более, в ученой среде обостряется конкуренция, вам этого не станут умалчивать.
Ирина. Что вы предлагаете?
Бидоленко. Идти ко всему самостоятельно. Пусть это будет на пять, семь или даже на десять лет дольше, зато увереннее.
Волшебник. Хорошо. Представим себе, что Ирина приходит на вашу кафедру заведующей.
Бидоленко. Я буду вынужден выполнять ее указания, хочу того или нет.
Волшебник. Именно это нам и следовало доказать.
Бидоленко. Но я докажу вам иное, чего вы упрямо не желаете понимать и признавать.
Волшебник. Что?
Бидоленко. Как ученый, она сможет убедить меня лишь аргумен­тами. Показывать уровень своей эрудиции заведующая кафедрой обязана ежедневно в общении с преподавателями и студентами. И все увидят, чего она стоит на самом деле.
Волшебник. Но кто-то же исследует одну тему, еще кто-то - другую, и требовать от заведующей кафедрой знать больше всех преподавателей тоже неправомерно.
Волшебник и Бидоленко, продолжая диалог, направляются к выходу.
Бидоленко. Я уже высказывался по этому поводу. Вижу, что ничего вам не докажу.
Волшебник. Вот здесь я с вами вполне согласен.
Бидоленко. Но вспомните потом, хотя, быть может, и поздновато - следовало бы ко мне прислушаться.
Бидоленко с волшебником выходят. Входит Алла.
Алла. О чем ты задумалась?
Ирина. Алла, подруга, представляешь меня заведующей кафедрой?
Алла. А почему бы и нет?
Ирина. В самом деле?
Алла. Да.
Ирина. Значит, возможно?
Алла. Если хорошо поработать лет пятнадцать-двадцать, защитить докторскую по какой-нибудь оригинальной теме.
Ирина /не без досады/. Я говорю насчет сегодня-завтра.
Алла. В таком случае, обменяемся предложениями.
Ирина. Каким образом?
Алла. Попытайся себе представить, как Руслан Васильевич заходит к тебе за консультацией.
Ирина. С чего бы это?
Алла. А к кому ему еще пойти? Ближайший руководитель - заве­дующая кафедрой.
Ирина. Руководитель - одно, а наука - совершенно другое.
Алла. В лице завкафедрой одно с другим сочетается.
Ирина. Непременно?
Алла. По крайней мере, должно.
Ирина. И только так?
Алла. Разве что с выбором какой-нибудь хоздоговорной темы кто-то из преподавателей может решать по собственному усмотрению, а что касается программы, то здесь заведующий должен и контролировать, и советовать, и, по необходимости, конкретно помогать.
Ирина. А чтобы как-то...
Алла. Что?
Ирина. Схитрить?
Алла. Раз, два, а затем?
Ирина. В конце концов разглядят?
Алла. И я об этом. А с чего тебе вздумалось такое?
Ирина /уклончиво/. Да так, размечталась.
Алла. И унеслась мыслью далеко вперед.
Ирина. Наверное.
Алла. Точно!
Ирина /пытается отвести подругу от темы/. Может, когда-то удастся.
Алла. Чтобы такое случилось, надо не мечтать на диване, а работать в лаборатории.
Ирина. А что у тебя?
Алла. Моя тема состоится. Забежала поделиться. Уже с неделю работаю непосредственно с главным инженером производственного объединения. Руслан Васильевич только контролирует.
Ирина. У него над тобой контроль особый.
Алла. Почему ты так говоришь?
Ирина. Имеешь "неуд".
Алла. Уже исправила. Итоговая по предмету будет "отлично".
Ирина. Ты уверена?
Алла. Руслан Васильевич сам об этом сказал, я у него даже не спрашивала. Побегу. Будь здорова!
Ирина. До встречи!
Алла выходит. Ирина кладет голову на подушку. Входит Бидоленко, становится в нескольких шагах от кулис. Ирина его не замечает. Пауза.
Бидоленко. Ирина Сергеевна, вы уже написали вывод относительно кандидатской диссертации?
Ирина. Той, что вы подали мне на прошлой неделе?
Бидоленко. Да.
Ирина. Еще.
Бидоленко. Завтра заседание ученого совета, дальше откладывать некуда. Приехал соискатель, главный инженер завода, хочет узнать.
Ирина. Так скажите ему.
Бидоленко. Я высказал свое личное мнение, но он хочет услышать официальное.
Ирина. От меня?
Бидоленко. Только.
Ирина. Я не знаю, что ему сказать.
Бидоленко. Но нужен ваш вывод.
Ирина. Наверное, заболею и не буду на ученом совете.
Бидоленко. Вызвать врача?
Ирина. Поможет ли?
Бидоленко /резче/. В том случае, если я не ошибаюсь в диагнозе, думаю, что нет.
Ирина. Тогда зачем спрашиваете?
Бидоленко. Припоминаете, как волшебник предлагал вам возглавить кафедру?
Ирина. Вы разговаривали довольно резко.
Бидоленко. Вполне могло быть.
Ирина. В той ситуации - да. Тогда я была студенткой. Но как объяснить, что сейчас я заведую кафедрой, а вы, такой же доцент, разговариваете со мной одинаково? Не побаиваетесь, что я могу вам мстить?
Бидоленко. Нисколько.
Ирина. Объясните, почему?
Бидоленко. Я, кроме того, что занимаю должность доцента, еще и ученый. Ко мне идут и едут из личностных соображений, ищут не доцента университета, а именно Бидоленко. Посему будут продолжать обращаться. На хлеб заработаю.
Ирина. Похоже, что да.
Бидоленко. Однако мы отклонились от основного предмета разговора. Еще нам надлежит утвердить план научной работы.
Ирина. И это тоже мое?
Бидоленко. Заведующей кафедрой.
Ирина. Больше никто не подготовит?
Бидоленко. Почему же? Проект почти готов. Но окончательно без вас такие вопросы не решаются.
Ирина. Наверное, вскоре я не буду иметь к ним отношения.
Бидоленко. Тогда кто же?
Ирина. Этого пока еще не знаю.
Бидоленко сдвигивает плечами. Входит волшебник.
Бидоленко. Не говорил ли я вам, что такое случится?
Волшебник. Какое?
Бидоленко. Завтра у коллег по кафедре развеются все сомнения.
Волшебник. И я так думаю.
Бидоленко. Снова каким-то образом выручите?
Волшебник. А почему бы и нет?
Бидоленко. Потому как не получится.
Волшебник. У меня?
Бидоленко. Да.
Волшебник. Идите работайте. Завтра Бог даст новый день со своим восходом и закатом солнца.
Бидоленко. Может случиться и такое, что в этот раз он начнется с заката.
Бидоленко выходит.
Волшебник. Что будем делать дальше?
Ирина. Теперь и сама не знаю.
Волшебник. Наверное, напутал доцентик?
Ирина. Не без того. Возможно, он в чем-то прав?
Волшебник. В чем, например?
Ирина. Что чиновнику в такой ситуации помочь легче?
Волшебник. Может быть. То есть, думаю что да.
Ирина. Вы столь уверенно спорили...
Волшебник. То вслух, а мысленно...
Ирина. Согласны с ним?
Волшебник. Коль уж он говорит, что удобнее чиновником, то прислушаемся.
Ирина. Значит, соглашаетесь?
Волшебник. В душе - да.
Ирина. А что скажете?
Волшебник. Мой профессиональный статус обязывает выйти и из этого положения.
Ирина. Жаль ваших прежних усилий.
Волшебник. Каких?
Ирина. С дипломом...
Волшебник. Диплом сегодня должен быть в каждом личном деле.
Ирина. С диссертацией…
Волшебник. Лучше не вспоминай. То же на самом деле была студенческая курсовая работа.
Ирина. Однако же ее признали стоящей докторской.
Волшебник. Было. Не стану перечить.
Ирина. Чего?
Волшебник. Всего: и что прошла за докторскую, и что вправду то студенческая курсовая, и что диссертация получила оценку повыше, нежели Бидоленко поставил бы в зачетку.
Ирина. Сколько ваших усилий истрачено попусту.

Волшебник. Ты так думаешь?
Ирина. А разве нет?
Волшебник. Конечно же. Попробуем, чтобы все это понадобилось.
Ирина. Каким образом?
Волшебник. Пойдем в Академию Наук.
Ирина. Что там?
Волшебник. Тоже есть чиновники.
Ирина. А можно?
Волшебник. Со мной - да.
Занавес. Конец первого действия.

 

Действие второе.

Служебный кабинетв Академии Наук.Или, при условии осущес­твления спектакля на сцене без круга, можно поставить в противоположном от дивана углу комнаты стол и несколько стульев. За столом сидят Ирина и волшебник.
Волшебник. Вот мы и на высочайшей ступеньке научной среды.
Ирина. Это благодаря вам.
Волшебник. Благодарить буду я.
Ирина. Почему?
Волшебник. Помнишь, в самом начале нашего знакомства я гово­рил тебе, что хочу проверить, на что способен?
Ирина. Припоминаю. Тогда мне казалось неимоверным даже исправ­ление неудовлетворительной оценки.
Волшебник. Вынужден признать, что взял это на себя.
Ирина. Вы так говорите, будто сознаетесь в провинности.
Волшебник. А то нет? Разве такая мелочевка может служить основанием для признания профессионализма настоящего волшебника?
Ирина. Не знаю.
Волшебник. А я настоятельно добиваюсь недвузначного ответа на поставленный вопрос.
Ирина. Для кого-то это уже не столь мало.
Волшебник. Однако в данном случае речь идет не о ком-то, а именно о волшебнике.
Ирина. Наверное, действительно, ввиду того, что речь идет о волшебнике, этого маловато.
Волшебник. Опять отвечаешь путанно. Наверное или вправду?
Ирина. Действительно.
Волшебник. Отныне все те, кто мог поставить тебе "неуд", будут вынуждены заранее записываться на прием.
Ирина. Даже не верится.
Волшебник. И тот доцентик тоже.
Ирина. Руслан Васильевич?
Волшебник. А что?
Ирина. Еще недавно я думала о том, как подойти договориться пересдать экзамен.
Волшебник. Давно или нет, но одно вне сомнений - теперь это осталось в прошлом.
Ирина. Все изменилось в противоположную сторону?
Волшебник. Нет.
Ирина. Как же так?
Волшебник. Студенты по-прежнему будут заискивать, а в Акаде­мию Наук придется заходить, снимая на крыльце шляпу. Все осталось, как было, только мы с тобой уже не студенты, а работаем на ответственной должности. У нас иной статус.
Ирина. Получается, шляпу снимают из уважения не ко мне, а к ступеньке на лестнице?
Волшебник. Конечно.
Ирина. И это будут делать все?
Волшебник. Нет. Всегда были и будут такие, кто ценит людей по приобретенному авторитету.
Ирина. Мы их увидим?
Волшебник. Начинаю думать, что это не пойдет нам впрок.
Ирина. Это почему же?
Волшебник. Потому, что те люди способны поставить "неуд" и сейчас.
Ирина. Вы забываете о том, что мы уже обменяли зачетную книжку.
Волшебник. Лучше бы вписывали туда.
Ирина. Вы так думаете?
Волшебник. Уверен. Там легче было что-то исправить.
Ирина. Ой-ой, нет. Столько натерпелась сама и насмотрелась, как помучились другие...
Волшебник. Но тогда вы были студентами, а теперь на вас будут смотреть иначе.
Входит Бидоленко. Волшебник его не замечает.
Ирина /волшебнику/. А вот и он.
Бидоленко. Добрый день!
Ирина. Здравствуйте! Вы что-то хотели?
Бидоленко. Ученый совет отказывается утвердить тему диссертации.
Ирина. Чем они мотивируют?
Бидоленко. Говорят, будто мелкая тема.
Ирина. Быть может, и вправду?
Бидоленко. Нет. Дело в том, что тема еще не отражает глубины исследования. Так же, как и в литературе по одной теме может быть множество абсолютно разных произведений, так и в науке...
Ирина. Понятно. Вы предложите лучший из всех правильных ответов.
Бидоленко. По крайней мере, один из таких.
Ирина. А как в этом убедиться?
Бидоленко. На защите все выяснится.
Ирина. Однако же, тему хотите утвердить сейчас?
Бидоленко. Да.
Ирина. А смысл исследования станет известен лишь со временем? /Бидоленко молчит, пауза/. Выходит, мы примем решение, не будучи вполне уверенными в перспективности избранной темы? /Би­доленко молчит, пауза/. Я правильно поняла?
Бидоленко. Я изложил свои объяснения. Считаю их достаточ­ными.
Ирина. Позволю себе не согласиться.
Бидоленко. В таком случае, возвратимся к нашим прежним разговорам.
Ирина. Каким?
Бидоленко. Когда я доказывал необходимость соответствия эрудиции занимаемой должности.
Ирина. То есть?
Волшебник. Хорошо помню наш спор. Однако же вышло не по-вашему. Изволите видеть - теперь она здесь.
Бидоленко. Это еще мелочь по сравнению с тем, что кое-кто восходил на пьедесталы.
Волшебник. Может случиться.
Бидоленко. Не надолго. История учит, что в конце концов таких сбрасывали.
Ирина. Это на каком же основании?
Бидоленко. Если уж восседать в Академии Наук, то надо иметь собственное направление исследований, свою научную школу и все такое прочее. А надменно важничать может кто угодно, даже вообще не имея интеллекта. Признаю свою ошибку в исправлении вашей неудовлетворительной оценки.
Ирина. Как вы смеете?
Бидоленко. Вы еще не раз услышите это же мнение и не только от меня.
Бидоленко выходит. Ирина оборачивается к волшебнику.
Ирина. Не это ли вы имели в виду, когда говорили, что некоторые наши встречи не пойдут нам в пользу?
Волшебник. Именно это.
Ирина. Хорошо, что он все же вышел.
Волшебник /печально/. За ним вскоре зайдет еще кто-нибудь.
Ирина. Действительно, почитала энциклопедии, посмотрела – у академиков были определенные направления исследований, научные школы. Не помещало бы и мне иметь все то.
Волшебник. Надо подумать.
Ирина. Поможете?
Волшебник. Попытаюсь. Только подскажи, хотя бы приблизительно, где его искать, с кем контактировать?
Ирина. Не знаю. Но вы же волшебник-профессионал.
Волшебник. Пока речь шла о дипломах, степенях, званиях, у меня, хотя и не без сложностей, что-то получалось.
Ирина. И это получится.
Волшебник. Не могу вот так сразу обещать чего-то наверняка.
Ирина. Вовсе не обязательно там Бог весть какую научную школу, можно вначале хотя бы небольшую.
Волшебник. В том-то и дело, что миниатюрных научных школ не бывает.
Ирина. А что сразу становятся большими?
Волшебник. Далеко не в течении суток. Однако пока они в зародыше, развитии, то еще лишь начальные стадии, которые не могут именоваться школами.
Ирина. А затем?
Волшебник. Приходит признание, распространяется резонанс.
Ирина. И нам если бы хоть что-то небольшое, чтобы...
Волшебник. Кажется, я уже все объяснил, насколько мог.
Ирина. Попробуете?
Волшебник. Можно. Однако в этот раз не очень на меня полагайся.
Ирина. Тогда на кого же?
Волшебник. Лишь на себя.
Ирина. И все?
Волшебник. Здесь вопрос в авторстве. Как и в искусстве. Кто-то возводит дворцы и считается художником, а кому-то оставляет обыкновенные ремесленные гаражи, сараи да хранилища или даже еще поменьше - погреба.
Ирина. Побыстрее бы. А то такие, как Бидоленко, наверное, уже засудачили, что я доскочила до такой высокой должности, а ничего не имею в подтверждение соответствия.
Волшебник. Будут говорить. И ничего не поделаешь, на чужой роток не набросишь платок. Жаль, что я тогда вот так поспешил, превысил скорость. Должен был бы прислушаться к Бидоленко, так нет, вишь, решил перескочить.
Ирина. Нам чтобы устроилось получше.
Волшебник. Теперь мне понятно, как было бы лучше: сначала школа, а затем уж - Академия Наук.
Ирина. Не вышло тогда, так попытаемся хоть вдогонку.
Волшебник. Вынужден на некоторое время тебя оставить. Побегу, разведаю.
Волшебник выходит, входит Алла.
Алла. Что это Руслан Васильевич не вышел, а выскочил? Наверное, никак нельзя было ему помочь?
Ирина. Почему же? Можно. Однако обоснование темы, которое он подал в комиссию, надлежит основательно доработать.
Алла. Это ему не впервой. По-видимому, представил лучший вариант на то время, а завтра-послезавтра отыщет еще получше.
Ирина. Ты с такой уверенностью говоришь об этом.
Алла. Потому, что он научный руководитель моей студенческой работы.
Ирина. Снова что-то затеваешь?
Алла. С Русланом Васильевичем не соскучишься.
Ирина. И что это будет?
Алла. Международный конкурс. Вот где в самый раз пригодятся его тренинги. Предложено несколько проблемных ситуаций на выбор участников.
Ирина. Нас этому учили.
Алла. Мы вначале были недовольны, а затем увидели, что цивили­зованный мир давно считает это нормой.
Ирина. Ты уже мысленно в Лондонском аэропорту?
Алла. Нет. Туда попадут не все. Предварительно отберут в университете, в Киеве, а уже там назовут фамилии счастливых обладателей авиабилетов.
Ирина. И среди них непременно окажется твоя.
Алла. Трудно утверждать такое наперед.
Ирина. Если бы у нас в технике применялись названия по образцу консерваторий, то ты бы прошла тот отбор быстро.
Алла. Это как?
Ирина. Класс профессора такого-то, в данном случае доцента Бидоленко.
Алла. Он сам относится к этому иначе.
Ирина. Как?
Алла. Считает, что у каждого есть как более, так и менее удачные решения.
Ирина. Наверное, он прав.
Алла. Точно.
Ирина. Спасибо тебе, что заходишь.
Алла. Я всегда к тебе как к подруге, а в этот раз имею еще и просьбу.
Ирина. Говори, какую?
Алла. Мне надо ознакомиться с требованиями к оформлению документов на тот конкурс.
Ирина. Хорошо. Заходи во второй кабинет справа от входа в коридор. Там тебе дадут условия всех конкурсов, которые у нас есть. Скажешь, была у меня на приеме.
Алла. Спасибо.
Алла выходит. Входит волшебник.
Волшебник. Мои новости неутешительны.
Ирина. Какие?
Волшебник. С собственным направлением исследований и своей научной школой.
Ирина. Почему?
Волшебник. Моя самоуверенность в этот раз и вовсе затмила мне разум. Привык к тому, что могу помочь сдать какой угодно экзамен, достичь должности, пусть даже и министерской, депутат­ской, даже за президентскую попытаюсь побороться, а этого не обещаю, потому как вижу, что не сделаю.
Ирина. Подумайте, прошу вас.
Волшебник. У меня ничего не выходит.
Ирина. Вы передумали и не хотите выручить меня в последний наиболее ответственный момент.
Волшебник. Разве какой-то из предыдущий не был таковым по-своему?
Ирина. Как сказать.
Волшебник. Исправить неудовлетворительную оценку означало изба­виться неприятностей и излишних хлопот.
Ирина. Соглашаюсь.
Волшебник. Обменять зачетную книжку, с которой надлежало еще изрядно помотаться по университетским коридорам, на диплом тоже что-то да значило.
Ирина. Это да.
Волшебник. Сделать степень доктора наук за работу, которая едва тянула на студенческую курсовую, тоже мог лишь волшебник, к тому же, незаурядный.
Ирина. Все то вы сделали и здесь сумеете.
Волшебник. Нет, милая девушка. Моей ошибкой была недооценка особенностей среды, в которую влез волшебничать, не учтя тех нескольких "но".
Ирина. Однако, если даже обычные посредственные граждане да исправляют ошибки, то представитель вашей профессии, тем более, должен бы отыскать способ это сделать.


Волшебник. Я уже все взвесил. Мне было бы лучше и удачнее волшебствовать в какой-нибудь другой отрасли, кроме науки и искусства.
Ирина. К литературе и живописи я вас не поощряю.
Волшебник. И в науке, конечно, настоящей, тоже ничем не помогу.
Ирина. Потому как не хотите.
Волшебник. Вовсе не оттого. То, что ты хочешь иметь, нарабатывает­ся годами, собирается крупинками.
Ирина. В том случае, когда этим занимаются обычные люди. А вы же волшебник.
Волшебник. Научного направления, школы, да еще таких, которые приобрели бы огласку, нажили авторитет, я тебе не обещаю.
Ирина. Даже вы?
Волшебник. Пойми меня правильно: научную школу можно лишь создать, не получится присвоить готовую. И чтобы непременно ты была в ней лидером, на тебя равнялись, с тобой советовались.
Ирина. А если официально назначить меня руководителем?
Волшебник. В лучшем случае, будешь числиться им формально, а всё будут ориентироваться на действительного лидера и обращать­ся прежде всего к нему.
Ирина. Лишь так?
Волшебник. Иного не дано.
Ирина. Однако, попытайтесь сделать все, на что только способен в науке настоящий волшебник.
Волшебник. Хорошо. Жди меня здесь.
Волшебник выходит. Входит Алла.
Алла. Можешь меня поздравить - моя работа прошла конкурсный отбор, со всего университета ее одну выдвинули к участию в престижном международном конкурсе.
Ирина. Так тебе и к кандидатской рукой подать.
Алла. Работа вполне потянет на нее, только там несколько иные требования к изложению, но то уже дело техники.
Ирина. Возможно, несколько позднее будешь иметь и свою научную школу?
Алла. Этого пока даже издали не видать.
Ирина. Почему так?
Алла. Потому, что это многовато. Столь быстро не делается и далеко не каждому доктору наук удается.
Ирина. Тем более, доценту.
Алла. В один день это не делается. Руслан Васильевич начинает закладывать основание такого объединения уже сегодня. Еще лет за десять оно сформируется, наберет вес и силу, приобретет огласку.
Ирина. Ты преувеличиваешь.
Алла. Нисколечко. Он защитит докторскую, двое студентов под его руководством заканчивают кандидатские, защитятся и продолжат работу на кафедре, вовлекут еще нескольких способных студентов, кого-то из недавних выпускников.
Ирина. Пофантазировать не вредно, за это бить не станут.
Алла. Уже имеем авторские свидетельства на изобретения, статьи в научном сборнике.
Ирина. Наверное, будет по этому поводу специальный приказ?
Алла. Возможно, однако дело не в нем. Главное, чтобы существовала группа ученых, объединенная тематикой исследований, вовлекающая в них способных студентов, чтобы она выходила на производство с конкретными проектами. По приказу такое не делается.
Ирина. Почему ты так думаешь?
Алла. Не думаю, а знаю точно. Пусть мне сейчас прикажут войти в какое-нибудь другое объединение вместо организованного Бидоленко.
Ирина. Не пойдешь?
Алла. Конечно же, нет. А из предприятий, тем более, никто к нам не приедет, если не будет уверен, что найдет интересные новинки или сможем помочь приемлемыми технологическими решениями.
Ирина. Понятно. Значит, административные меры в этом случае не сработают?
Алла. Нисколечко.
Алла выходит. Входит волшебник.
Волшебник. Только время истратил попусту. Наибольшее, что могу сделать, так это устроить, чтобы тебя вписали соавтором в какую-нибудь коллективную заявку на изобретение.
Ирина. Не густо.
Волшебник. Кроме того, все будут знать о фактическом личном вкладе, а потому то полученное свидетельство авторитета не добавит.
Ирина. Тогда как в этой должности без него нельзя?
Волшебник. Я уже и сам это вижу.
Ирина. Почему же сейчас не хотите довести свой эксперимент до победного конца?
Волшебник. Разве я сказал такое?
Ирина. А то нет?
Волшебник. Конечно же. Не хотеть и не мочь - разные понятия.
Ирина. Однако, для меня в данном случае они имеют одинаковое значение.
Волшебник. И все равно мотивы оценки моих последующих дейст­вий при этом иные, как и последствия предыдущих. Если бы я не хотел, меня можно было бы поощрить или заставить. А когда не могу - придется с тем примириться.
Ирина. Столь просто?
Волшебник. Для меня это также большая неприятность.
Ирина. А мне теперь, после стольких обнадеживающих победных шагов, придется встать перед такой дилеммой?
Волшебник. Не тебе.
Ирина. А кому?
Волшебник. Нам обоим.
Ирина. Если бы это действительно было так, то и вы не сложили бы руки, а продолжали бороться.
Волшебник. Отлично вижу, что это выше моих сил.
Ирина. Вспомните, как вы убеждали, что превзойдете сами себя.
Волшебник. Нет, не смогу.
Ирина. А если попробовать побывать где-нибудь на курсах повышения квалификации? Возможно, это поможет? /Волшебник молчит, пауза/. Я пока пойду на больничный, как-нибудь пересижу, дождусь.
Волшебник. И курсы ничего не дадут.
Ирина. Тогда что?
Волшебник. Мне с самого начала не следовало вмешиваться в эту затею. Ты бы как-нибудь без меня пересдала тот экзамен и забыла о нем. И не случилось бы того, что было дальше.
Ирина. Я не имела бы сегодня стольких обидных разочарований?
Волшебник. Они могли бы обозваться.
Ирина. Каким образом?
Волшебник. Кто-то достиг бы того, что ты сейчас, и это могло подразнить твои завистливые чувства.
Ирина. Зато в этой ситуации мне уже не позавидуют.
Волшебник. Наверное.
На авансцене появляется Бидоленко.
Бидоленко. Вспомните - я предостерегал вас от того, что случилось. Заяц и с львиным паспортом не усидит в одной клетке со львом. И не будет прохаживаться по лесу, ни на кого не оглядываясь.
Ирина и волшебник оглядываются в сторону Бидоленко. Бидоленко выходит за кулисы.
Ирина. А нам довелось оглядываться.
Волшебник. Пока не разглядели, что далее  нет сил сидеть между львами.
Ирина. Что будем делать?
Волшебник. Пока не поздно, давай устроим тебя куда-нибудь директором. Дескать, ученому захотелось быть поближе к производству.
Ирина. Потяну ли я там?
Волшебник. То администраторская должность, будешь подписывать бумаги, проводить совещания, давать указания.
Ирина. Следует подумать.
Волшебник. Не имеем на то времени. Задержимся месяц-два, все разглядят, тогда будет поздно.
Ирина. Но где есть подходящее вакантное место?
Волшебник. Я уже тебе не раз говорил, что это мне легче. Отыщем. Согласна?
Ирина. Некуда деваться. Спасайте, если сможете.
Волшебник. Это смогу. Наученный горьким опытом, впредь буду обходить искусство и науку. И всем коллегам скажу, чтобы не тратили усилий на эти сферы.
Ирина. Как профессионалам, так и совместителям?
Волшебник. Всем-всем.
Ирина. Как вы это сделаете?
Волшебник. Подскажу идею одному знакомому драматургу.
Ирина. Почему именно ему, а не прозаику или поэту?
Волшебник. Чтобы он написал пьесу и все посмотрели ее в театре да затем обсудили с привлечением жизненного материала значительно пошире увиденного, даже называя конкретные фамилии.
Ирина. Но тогда кто-то узнает себя?
Волшебник. Именно для этого я и затеваю акцию.
Ирина. А что со сцены увидят и вас?
Волшебник. Пусть! Все могут ошибаться, но никому не следует повторять своих и чужих ошибок.
Ирина. Хорошо. Напишет он пьесу. Но затем еще понадобится найти режиссера, чтобы ее поставил.
Волшебник. Это я смогу.
Ирина. Поставить, выступить в роли режиссера?
Волшебник. Нет, так же, как и написать. Но я найду и автора, и режиссера, которые это сделают. Кстати, ты имеешь теперь убедительный практический довод относительно того, что я не помог тебе не потому, что не захотел, а потому, что не мог.
Ирина. Мне сейчас и самой об этом подумалось.
Волшебник выходит. Занавес опускается. Занавес поднимается. На сцене - комната, в которой начиналось первое действие. Ирина лежит на диване как и тогда, в первом действии, только укрыта пледом. Входит волшебник и становится в нескольких шагах от кулис.
Волшебник. После той нашей встречи я еще подумал над тем, что произошло, и сделал окончательный вывод.
Ирина. Какой?
Волшебник. Чтобы не навредить кому-то из тех, кто может что-то делать сам, в дальнейшем не буду вмешиваться в ихние дела, буду помогать либо малолетним, которые еще не готовы к самостоятельному труду, либо старикам, которым он уже не по силам.
Ирина. А о таких, как я, вообще забудете?
Волшебник. Не стану баловать.
Ирина. И совсем ничем не поспособствуете?
Волшебник. Если увижу, что долго и настойчиво над чем-нибудь работают, но не достигают успеха, попытаюсь навести на верный путь.
Ирина. А что бы вы посоветовали лично мне?
Волшебник. Держаться таких учителей, как Руслан Васильевич.
Ирина. И не более?
Волшебник. Конкретнее, чем он, ничего не подскажу.
Ирина. Сегодня, сейчас?
Волшебник. Вообще. Моя наиглавнейшая ошибка как раз в том и состояла, что я хотел из низшего порядка корректировать высший.
Ирина. Не понимаю.
Волшебник. Что здесь трудно понять?
Ирина. Неужели Бидоленко волшебник поболее вас?
Волшебник. Да. И не он один, вообще Ученый и Художник.
Ирина. Все наши преподаватели, писатели и художники?
Волшебник. Нет. Только те из них, которые с большой буквы, которые творят в науке и искусстве такие чудеса, что не будут посильны ни одному волшебнику. Перебери в памяти все весомые научные открытия, наиболее выдающиеся шедевры искусства и убедишься в этом.
Ирина. Спасибо.
Волшебник. Извини меня за все содеянное.
Ирина. Не следует. Вы хотели лучшего.
Волшебник. А получилось хуже, чем всегда.
Ирина. Почему же? Вначале все складывалось, словно в сказке.
Волшебник. А чем закончилось?
Ирина /печально/. Затем случилось непредвиденное.
Волшебник. Каждый должен прогнозировать свои действия в расчете на конечный результат, а тем более волшебник.
Ирина. Но случается же и так, что кто-то кого-то подводит.
Волшебник. Например?
Ирина. Погода, какие-нибудь непредвиденные обстоятельства.
Волшебник. Мне не представляется уместным кивать на это. Должен был заранее все просчитать.
Волшебник выходит. Входит Бидоленко и становится на том же месте.
Ирина. Извините, Руслан Васильевич, за принесенные хлопоты.
Бидоленко. Сразу, когда все то происходило, я изрядно на вас рассердился.
Ирина. И теперь мне не приходится рассчитывать на примирение?
Бидоленко. Почему же? Все утихомирилось, понял мотивы поведения, реально их оцениваю.
Ирина. Я тоже сделала для себя выводы.
Бидоленко. Вот и хорошо.
Ирина. Мы с Аллой проштудируем английский, будем пользоваться услугами электронных библиотек университетов, наработаем необходимую базу данных.
Бидоленко. Не спеши. Начни с внимательного анализа своих возможностей на сегодня, попытайся планировать работу и время. Но - самое главное - не откладывай на потом. Заходите ко мне с Аллой, проконсультирую, что-нибудь посоветую-подскажу, хоть и сам не держу Бога за бороду.
Ирина. Волшебник сказал мне, что он на порядок ниже вас.
Бидоленко. Конкретно от меня?
Ирина. От Ученого с большой буквы.
Бидоленко. В таком случае, что-то одно из двух: либо он поспешил, либо вы что-то не так поняли.
Ирина. А как относитесь к этому лично вы?
Бидоленко. Наше с вами дело - серьезно работать в науке, а уж с буквами пусть выясняют другие.
Ирина. Однако и ученый должен определиться.
Бидоленко. Конечно.
Ирина. Как бы вы сформулировали это для себя?
Бидоленко. Должна быть полная уверенность в том, что занимаешься большой наукой, а не подделкой под нее. Мелкотемье никогда не предоставит оснований для той буквы, о которой говорил волшебник.
Ирина. Как вы к нему относитесь?
Бидоленко. С уважением. Он может что-то подсказать, навести на тему, хотя сам того и не решит.
Ирина. Но последнее слово все равно за Ученым?
Бидоленко. Да.
Бидоленко выходит. Входит Алла, осматривается вокруг.
Алла /зовет/. Ирина!
Прохаживается по комнате, замечает Ирину на диване, наклоняется над ней и силится разбудить.
Алла. Ирина, что с тобой? Просыпайся-ка!
Ирина /потягивается, поворачивается набок/. Пусть и директором, и за то спасибо. Такое под силу только волшебнику.
Алла. Никак из тебя волшебство не выйдет. /Поднимается, становится, смотрит задумчиво на Ирину/. Хоть зови кого-нибудь на помощь, сама ничего не сделаю.
Ирина. Алла вон самостоятельно до чего доскочила. И я бы смогла.
Алла. Ирина, что с тобой происходит?
Ирина /просыпается, водит глазами вокруг/. Где я?
Алла. У себя дома, на диване.
Ирина /разглядывает вокруг себя/. Вправду. Даже не слышала, когда мать укрывала меня пледом.
Алла. Что же в этом удивительного? Столь перенервничали?
Ирина /оглядывается/. А ты что, не поехала в Великую Британию?
Алла. За что? У меня на троллейбус копеек не было, пришла к тебе пешком. Да и с чего бы это я должна была туда ехать?
Ирина. Неужто все это наснилось? /Садится/. Сейчас проверим. /Встает/. Так и есть, вот моя зачетная книжка. /Поднимает со стола, раскрывает/. И оценки, как не было, так и нет, потому как "неудов" сюда не ставят.
Алла. Скажи, наконец, что случилось?
Ирина. На самом деле - ничего. А во сне столько событий, голова кругом идет.
Алла. Каких еще?
Ирина. Сначала, когда ты ушла, заглянул волшебник, пообещал помочь. Исправил оценку за экзамен на "хорошо". Затем решил с окончанием вуза, защитой диссертации.
Алла. Кандидатской?
Ирина. Защищала кандидатскую, а засчитали за докторскую. Потом волшебник устроил меня на какую-то высокую должность в Академию Наук. Такую, что Руслан Васильевич приходил в роли просителя.
Алла. Выходит, что я помешала тебе досмотреть приятный сон? Извини, Ирина, не знала. Попробовала разворушить, а ты лежишь только иногда что-то такое говоришь, что я за тебя встрево­жилась.
Ирина. Нет, Алла, сон довольно поучительный. А главное - своевременный.
Алла. Расскажешь? Вкратце. И садимся за учебники и конспекты.
Ирина. Сразу же начнем готовиться. 3атем, когда в перерыве станем пить чай, расскажу.
Алла. Наверное, это будет очень интересно?
Ирина. У меня может получиться путанно и нескладно. Но волшебник обещал устроить таким образом, чтобы все увидели то в театре.
Алла. И нас с тобой тоже?
Ирина. Ой, я об этом не подумала и не возразила ему.
Алла. А сейчас испугалась и готова пойти на попятную?
Ирина. Не хочется, чтобы увидели в таком сне.
Алла. Вероятно, волшебник побеспокоится о том, чтобы там были изменены имена и фамилии.
Ирина. Замечу лишь, что тот сон уж очень меня напугал. Не хочу дармовых оценок, дипломов, степеней, одним словом, ко всему буду идти сама.
Алла. Без меня?
Ирина. Как ты могла подумать такое? Будем учиться вместе, но без малейших снижек, по полной программе.
Алла. И даже больше!
Ирина. Когда-нибудь волшебник сознается в том, что он может в науке значительно меньше нас.
Алла. Быть Ученым, волшебником в науке, не просто.
Ирина. Но мы станем такими.
Алла. Если будем стремиться и упорно идти к тому.
Ирина. Хоть иногда и вынуждены останавливаться.
Алла. И этого хватит.
Ирина. Главное, чтобы не иссякали упорство и терпение.
Алла. Зато из труда рождаются настоящие чудеса.
Ирина. Которые и предоставляют право считаться волшебником.

Занавес.
Конец второго действия.

 

Аннотация:
Отставной капитан первого ранга разводится с женой и решает поселиться в унаследованной родительской усадьбе в деревне. Приезжает к дочке в надежде найти женщину для совместного проживания. Настораживается тем, что его внук бьет баклуши. Затевает акцию чтобы вернуть его на правильный путь. Однако в ходе философского осмысления событий оказывается, что поиск сенса жизни присущ каждому, только он у разных людей неодинаков. Это не препятствует главному персонажу добиться изменения взглядов внука на смысл жизни.

Виктор Тарасенко

КАЙФОЛОВЫ


Современная пьеса в двух действиях.
Действующие лица:
Николай Васильевич - капитан первого ранга в отставке.
Светлана Николаевна - его дочь, учительница.
Сергей Дмитриевич - ее супруг, предприниматель.
Эдик - ихний сын.
Лилия Яковлевна - соседка Светланы Николаевны, учительница-пенсионерка по выслуге лет.
Тамара Борисовна - недавняя сотрудница Светланы Николаевны, учительница-пенсионерка.

Действие первое.
Комната в городской квартире семьи выше среднего достатка. Диван, стол, стулья, красивые вещи, на стенах - картины. Слева - дверь в другую комнату, посредине задника сцены - входная дверь из корридора.
Входят Николай Васильевич, Светлана Николаевна и Сергей Дмитриевич. Сергей Дмитриевич ставит неподалеку от двери объемный саквояж.
Сергей Дмитриевич. Вот мы и дома. (Николаю Васильевичу). Устраи­вайтесь, Николай Васильевич, как и подобает капитану первого ранга, отдыхайте с дороги.
Николай Васильевич. Только званье - казачье, а жизнь - собачья.
Сергей Дмитриевич. Не скажите. Все познается в сравнении. Кому-то надо еще прилично поднатужиться, чтобы заработать хоть какую-нибудь пенсию, а Вы полны сил и уже имеете в этом отношении абсолютную уверенность.
Николай Васильевич. В том, что на берегу меня никто не ждет?
Светлана Николаевна. У нас Вам будет и поспокойнее, и уютнее.
Николай Васильевич. Без малейших оглядок на штормовые предупреждения?
Светлана Николаевна. И на неожиданные приказы относительно каких-либо маневров.
Николай Васильевич. Я успокоюсь лишь тогда, когда почувствую, что обжился у себя в Антоновке.
Сергей Дмитриевич. Военному моряку, наверное, не привыкать к смене мест?
Николай Васильевич. Однако, я не из тех, чей адрес - не дом и не улица. Где бы меня ни носили волны да моторы, а душа постоянно порывалась на малую родину.
Светлана Николаевна. Отныне будете там постоянно. Ветры и штормы позади, начинается, как это по-вашему?
Николай Васильевич. Штиль.
Сергей Дмитриевич. Вот-вот. Поживете, как Вам хотелось, среди природы, в местах своего детства.
Николай Васильевич. Тогда вступление в новую жизнь хотя и волновало, но ощущалось естественным.
Сергей Дмитриевич. А сейчас разве не так?
Николай Васильевич. Совсем. В моем возрасте тяжеловато начинать что-то заново.
Сергей Дмитриевич. А Вы присмотритесь повнимательнее к тому, как это получается у других пенсионеров. Зайдите в магазин, возьмите себе снасти для рыбной ловли или охотничье ружье.
Николай Васильевич. Это идея. Неподалеку от унаследованной усадьбы есть какой-то небольшой прудик.
Светлана Николаевна. То он показался таким, потому что привыкли к морским просторам, а на самом деле его вполне хватит и для купания, и для рыбной ловли.
Сергей Дмитриевич. Побегу на свою фирму, поскольку должен лично проследить, чтобы с утра, как следует, завелся и заработал механизм. (Подходит к двери Эдиковой комнаты, открывает ее). Эдик!
Эдик (голос из-за двери). Что?
Сергей Дмитриевич. Сегодня, наконец, будешь?
Эдик. Нет.
Сергей Дмитриевич. Почему?
Эдик. Меня будут ждатъ в городе. Вчера договорились.
Сергей Дмитриевич. Ты умеешь достигать согласия со всеми, кроме меня.
Сергей Дмитриевич выходит.
Светлана Николаевна. Будете спать на этом диване. Если хотите, чтобы было просторнее, разложите. Постельные вещи там под сидением. Устраивает?
Николай Васильевич. Не беспокойся, дочка. Твой отец привык к перемене мест.
Светлана Николаевна. А что, все же, произошло у вас с мамой?
Николай Васильевич. Она тебе ничего не написала?
Светлана Николаевна. Нет.
Николай Васильевич. Произошло то, что и должно было случиться. Ей был нужен не я, а моя морская заработная плата.
Светлана Николаевна. И что же теперь?
Николай Васильевич. В своем письме я изложил тебе всю мою программу.
Светлана Николаевна. Однако для меня она оказалась еще менее понятной, нежели военно-морская терминология.
Николай Васильевич. Это почему же?
Светлана Николаевна. Вы написали, что приедете в город, чтобы найти сельскую женщину.
Николай Васильевич. Именно так.
Светлана Николаевна. А почему не в деревне?
Николай Васильевич. Ты не можешь себе представить современную украинскую деревню. Там уже никого и ничего не осталось. Если есть несколько женщин, моих ровесниц, то они замужем.
Светлана Николаевна. А каким образом сельская женщина может оказаться в городе?
Николай Васильевич. Очень просто и сколько угодно. Во-первых может приехать на зиму к детям, чтобы переждать у них непогоду, а с наступлением весны возвратиться. Во-вторых, могла остаться одна, а одной в деревне все-таки тяжеловато. В-третьих, случается, приезжают временно понянчить внуков, пока те поменьше, а затем они подрастают и уже бабушка не нужна.
Светлана Николаевна. Все это логично. Но как среди этого множества людей выделить такую женщину, да еще безошибочно определить, что она подходит для совместного проживания?
Николай Васильевич. Эх, дочка! Если бы годы вернулись, то и девчата бы привернулись. И не было бы этой проблемы. Не зря в народе говорят - кто не посеет до Ивана Богослова, тот не стоит и доброго слова.
Светлана Николаевна. Вот на этот счет я и побаиваюсь более всего.
Николай Васильевич. Почему?
Светлана Николаевна. Потому что в Вашем возрасте то уже переборки. Которая действительно стоящая, не будет одна. А такие, что никому не нравятся, и Вам не подойдут.
Николай Васильевич. Твоя правда - косу и жену не угадаешь.
Светлана Николаевна. Да еще так, как Вам хочется. Чтобы решить вопрос в течение недели - двух.
Николай Васильевич. И ты совсем нигде никого не наспрашивала?
Светлана Николаевна. Есть у меня здесь одна соседка в подъезде, Лилия Яковлевна, да еще одна недавняя сотрудница, Тамара Борисов­на. Но обе они не деревенские.
Николай Васильевич. Хорошо. Встретимся, поговорим.
Светлана Николаевна. Тамаре Борисовне я позвоню, договоримся, когда она к нам наведается, а Лилия Яковлевна уже даже спрашивала, не приехали ли Вы. Она здесь рядом, увидит, так и сама зайдет.
Светлана Николаевна выходит. Из двери в соседнюю комнату входит Эдик.
Эдик. Здравствуйте!
Николай Васильевич. Добрый день!
Эдик. Отдыхаете с дороги?
Николай Васильевич. Моряку на берегу иного не дано: причалил - суши весла.
Эдик. Лучшего не может быть.
Николай Васильевич. Всему - свое время. Мои весла перелопатили немалую толику морской и океанской воды, пока, наконец, заслужили отдых.
Эдик. И все равно он настал раньше, нежели для штатских.
Николай Васильевич. Если бы я не пошел после военного еще в пассажирский флот, то давно уже мог бы освоиться на берегу.
Эдик. А где лучше?
Николай Васильевич. Мне кажется, будто на берегу расшатывает посильнее, нежели в море.
Эдик. Не может этого быть.
Николай Васильевич. Еще как!
Эдик. А Вы с пассажирскими кораблями бывали и в заграничных портах?
Николай Васильевич. Конечно.
Эдик. Повидали света.
Николай Васильевич. А ты почему дома?
Эдик. Собираюсь податься в город.
Николай Васильевич (вроде бы даже растерянно). Что-то долго. Твой отец уже на фирме, да и то при этом сокрушался, что задерживается.
Эдик. Ему всегда куда-нибудь надо. То в офис, то к клиентам, в налоговую или еще какую-то инспекцию.
Николай Васильевич. А ты чем занимаешься?
Эдик. Сегодня?
Николай Васильевич. Вообще?
Эдик (гордо, с вызовом). Ловлю кайф.
Николай Васильевич. Что это значит?
Эдик. Ощущать удовольствие и наслаждение жизнью. Я помчался, потому как меня уже, наверное, ждут.
Николай Васильевич. Кто?
Эдик. Друзья.
Николай Васильевич. Где?
Эдик. Договорились встретиться в парке.
Николай Васильевич. Погоди, так ты бьешь баклуши?
Эдик. Я же сказал - ловлю кайф.
Николай Васильевич. И это работа повременная или сдельная?
Эдик. По интенсивности. Сколько приложишь ума и усилий, столько и поимеешь.
Эдик выходит в дверь, что ведет в корридор.
Входит Светлана Николаевна.
Светлана Николаевна. Как происходит аклиматизация на берегу?
Николай Васильевич. Начинаю подумывать, нужна ли она?
Светлана Николаевна. Это почему же?
Николай Васильевич. Потому как и здесь на меня одно за другим сваливаются штормовые предупреждения.
Светлана Николаевна. О первом догадываюсь. То было дома. А у нас их не должно быть.
Николай Васильевич. Согласен.
Светлана Николаевна. Вот видите...
Николай Васильевич. Тем не менее только что получил.
Светлана Николаевна. Какое?
Николай Васильевич. Что это за работа - ловить кайф?
Светлана Николаевна (уклончиво). Это такое занятие.
Николай Васильевич. Каково его содержание?
Светлана Николаевна. Чувствовать себя комфортно и уверенно.
Николай Васильевич. Где?
Светлана Николаевна. В жизни.
Николай Васильевич. А где ваш Эдик работает?
Светлана Николаевна. Он - менеджер у Сергея в частной фирме.
Николай Васильевич. Это что-то наподобие какого-нибудь бакалавра?
Светлана Николаевна. Нет. У него по образованию квалификация несколько повыше - специалист. Эдик закончил университет с хорошими оценками.
Николай Васильевич. Это приятно. Но если бы он еще и работал не хуже.
Светлана Николаевна. Есть реальная перспектива стать вскорости старшим менеджером.
Николай Васильевич. Даже предлагают повышение?
Светлана Николаевна. Я уже где-то с полгода напоминаю об этом Сергею.
Николай Васильевич. А он?
Светлана Николаевна. Видите какой - все занят да в хлопотах. Но в конце концов этот вопрос будет решен.
Николай Васильевич. Похоже на то.
Светлана Николаевна. Ведь парень умный.
Николай Васильевич. Не потому.
Светлана Николаевна (с вызовом). А почему?
Николай Васильевич. На иное рассчитывать не приходится, если вопрос дебатируется на домашнем камбузе.
Светлана Николаевна. Какая в том разница, где это будет происходить?
Николай Васильевич. Ой, дочка, боюсь, что очень даже большая.
За дверью в корридор слышится звонок. Светлана Николаевна обрадованно спешит к выходу. Возвращается с Лилией Яков­левной.
Лилия Яковлевна (рассматривает гостя). С приездом Вас!
Николай Васильевич. Спасибо.
Светлана Николаевна. Знакомьтесь. (Показывает на Лилию Яковлевну). Это наша соседка и давнишняя добрая знакомая - Лилия Яковлевна, учительница-пенсионерка по выслуге лет. (Лилия Яковлевна наклоняет голову и сразу же ее поднимает). Да берите стул, присаживайтесь. (Лилия Яковлевна отставляет стул от стола, садится). А это мой отец, Николай Васильевич, морской волк, или, согласно военному статусу, капитан первого ранга в отставке. (Николай Васильевич на какое-то время наклоняет голову и снова ее поднимает).
Лилия Яковлевна. Как бы ни убаюкивали морские волны, а все равно когда-то да прибьют к берегу.
Николай Васильевич. А потом вдруг рассмотришься и заметишь, что его нет.
Лилия Яковлевна. Да что там говорить: мужчина без женщины, как нож без ручки.
Светлана Николаевна. Сказано же: не будь красивым, а будь счастливым.
Лилия Яковлевна (осторожно, полуукрадкой от Николая Васильевича поправляет прическу). Как бы там ни было, а красота тоже не мало значит. Но не печальтесь: то не парень, кому в деревне нет невесты.
Николай Васильевич. Представьте себе, что так оно и есть. Иначе бы сюда не приехал.
Лилия Яковлевна. Светлана Николаевна говорила об этом не без озабоченности.
Николай Васильевич. И неспроста. Деревенский быт все же намного посложнее городского. Надо, чтобы рядом была помощница.
Лилия Яковлевна. Жена мужу - подруга, а не прислуга.
Николай Васильевич. Да и давать всему порядок лучше, когда над тем думать вдвоем.
Лилия Яковлевна. И это так, хотя моя мать и говорила, что один ум - хорошо, а два - много.
Светлана Николаевна. Это когда два - множественное число, а если - пара, тогда в самый раз.
Лилия Яковлевна (поправляется). И я об этом. Если вдвоем, ладком, да в согласии, то оно и хорошо.
Светлана Николаевна. Вот Николай Васильевич отдохнет немного с дороги, заходите, пообщаетесь, а то мы больше на работе, а он здесь может заскучать.
Лилия Яковлевна. Да я у вас почти каждый день бываю. По-приятельски да по-соседски.
Светлана Николаевна. И правильно делаете.
Лилия Яковлевна. Загляну.
Лилия Яковлевна направляется к выходу, Николай Васильевич идет ее проводить, входит Эдик.
Светлана Николаевна. Сколько тебя учу, а все одни "двойки".
Эдик. Ты о чем?
Светлана Николаевна. Говорила же тебе, что можно кайфовать спокойно и тихо, чтобы на нас не показывали пальцем, так нет - тебе надо непременно громко, напоказ.
Эдик. А кому какое до того дело?
Светлана Николаевна. Я же, наверное, на педагогической работе. Кое-кому начинает казаться, будто ихних детей не могу выучить и воспитать, если свой сын только кайф ловит.
Эдик. К тому могут иметь претензии по месту работы.
Светлана Николаевна. Которое совпадает с местом проживания?
Эдик. Это уж каждый устраивает, кто как может.
Светлана Николаевна. Однако все по-разному на то смотрят.
Эдик. Например?
Светлана Николаевна. Мой отец несколько часов как приехал, а уже спрашивает, что это за работа - ловить кайф?
Эдик. Что он - дослужился до такого высокого звания, а этого не знает?
Светлана Николаевна. Наверное потому, что мало бывал на берегу.
Эдик. Кайф можно ловить и в океане, в том числе на корабле, который пребывал под его командованием.
Светлана Николаевна. Прошу тебя, сдерживайся, хоть пока он здесь.

Эдик. Вряд ли смогу.
Светлана Николаевна. Неужели это столь трудно?
Эдик. Хотя бы потому, что кайф подпольно-втайне не ловят.
Светлана Николаевна. Ты же сам только что утверждал, что каждый решает по-своему.
Эдик. Было.
Светлана Николаевна. Вот и перестраивайся хотя бы на недельку-две, пока отец будет у нас гостить.
Эдик. Это крайне необходимо?
Светлана Николаевна. В твоих же интересах.
Слышится стук входной двери с подъезда. Эдик поспешно заходит в свою комнату. Входят Николай Васильевич с Сергеем Дмитриевичем.
Светлана Николаевна (Николаю Васильевичу). Я договорилась по телефону с Тамарой Борисовной, той своей сотрудницей, о которой Вам говорила. Она должна бы вскоре подойти.
Николай Васильевич. Скажи мне предварительно, хотя бы вкратце, что она собой представляет?
Светлана Николаевна. Недавно вышла на пенсию, за несколько лет перед тем овдовела. Приятная, интеллигентная женщина.
Николай Васильевич. Как будто бы все хорошо.
Светлана Николаевна. Однако, по тому Вашего голосу слышу, что Вы что-то недоговариваете.
Николай Васильевич. Это уже надо будет выяснять с ней.
Светлана Николаевна. Что именно?
Николай Васильевич. Не покажется ли ей лишним мой разум, как Лилии Яковлевне?
Светлана Николаевна. Об этом она должна сказать сама.
Николай Васильевич. А мы услышим.
Светлана Николаевна выходит.
Николай Васильевич. Я уж не стал продолжать разговора при той женщине. Но, похоже, не поеду в свою Антоновку, пока не проясним наших точек зрения.
Сергей Дмитриевич. Собственно, для меня проблема не в этом.
Николай Васильевич. Тогда в чем же?
Сергей Дмитриевич. Похоже, Светлана лишь для годится соглаша­ется со мной, когда я ей говорю насчет Эдикового битья баклушей, а на самом деле потакает ему.
Николай Васильевич. Разве она не понимает, чем все это рано или поздно закончится?
Сергей Дмитриевич. Не знаю. Но пока не ощущаю малейшей реальной поддержки с ее стороны.
Николай Васильевич. То уже плохо. У нас на флоте заведено так, что, если какой-нибудь катер или корабль отклоняется от курса, то другие члены эскадры его поправляют.
Сергей Дмитриевич. А если нет?
Николай Васильевич. Тогда он погибает.
Сергей Дмитриевич. А если другие тоже пойдут за ним?
Николай Васильевич. Может сбиться с курса и даже погибнуть вся эскадра.
Сергей Дмитриевич. Я уже думал над этим, Николай Васильевич. При нормальных взаимоотношениях можно было бы открыть в другом конце города филиал и поручить ему вести там дело.
Николай Васильевич. Имел бы собственное предприятие, поднимался на ноги, пока отец может чем-то помочь.
Сергей Дмитриевич. Конечно. То было бы вполне приемлемым развитием событий.
Николай Васильевич. И оно могло бы иметь достойное продолжение
Сергей Дмитриевич. Готовил бы Эдика на свое место и со временем передал бы ему фирму в наследство.
Николай Васильевич. Это если тебе готовить, учить, а ему - во все с толком-разумом входить.
Сергей Дмитриевич. Понятное дело.
Николай Васильевич. А если передашь сегодня?
Сергей Дмитриевич. Пойдет по ветру.
Николай Васильевич. И я так думаю.
Сергей Дмитриевич. Да здесь и думать нечего, иного не дано.
Входит Светлана Дмитриевна.
Сергей Дмитриевич. Мы с тобой, Светлана, утром разбегаемся по работам, вечером возвращаемся уставшие да побыстрее ложимся отдыхать, и все никак не поговорим и не определимся в нашем общем наиболее наболевшем вопросе.
Светлана Николаевна. Что ты имеешь в виду?
Сергей Дмитриевич. Не что, а кого. Нашего с тобой сына, Эдика.
Светлана Николаевна. На которого у тебя никогда не хватает времени?
Сергей Дмитриевич. К сожалению.
Светлана Николаевна. Однако написать приказ о его переводе на должность старшего менеджера можно за минуту, а я тебе напоминаю об этом вот уже два или три месяца.
Сергей Дмитриевич. Если бы он вел себя так, как дети у других.
Светлана Николаевна. Пусть еще другие окажутся в состоянии дать своим детям то, что мы смогли дать Эдику.
Николай Васильевич. Ты, как мать, довольна им?
Светлана Николаевна. Вполне.
Николай Васильевич. Это исходя из какой же аргументации?
Светлана Николаевна. Закончил университет, получил престижную специальность.
Сергей Дмитриевич. Моими деньгами.
Светлана Николаевна. Не мы одни платили за учебу.
Николай Васильевич. А почему же он не смог поступить учиться за бюджетные средства?
Сергей Дмитриевич. Или пусть бы попробовал поучиться так, как в свое время заканчивал институт я. Отработаю день на стройке на ветру да на холоде, а затем оттуда, не заходя домой, бегу на лекции.
Светлана Николаевна. Сейчас и на вечернем приходится платить, хотя и меньше, чем на стационаре.
Николай Васильевич. Однако же диплом получают для того, чтобы затем занимать определенную должность.
Светлана Николаевна. Есть у него такая.
Николай Васильевич. Кайфолова?
Светлана Николаевна. Менеджера. А если бы собственный родитель побеспокоился о своем сыне, то был бы уже старшим менеджером. Только что я уже не впервые говорила об этом.
Николай Васильевич. Почему же тогда он не работает?
Светлана Николаевна. Спросите об этом у его руководителя. (Показывает на супруга).
Сергей Дмитриевич (Николаю Васильевичу). Вот так всегда – как только заведу с ней разговор насчет Эдика, она сразу же говорит - а почему ты не скажешь своему сыну?
Николай Васильевич. Действительно, почему?
Сергей Дмитриевич. Потому, что она ему потворствует.
Из корридора слышится звонок во входную дверь.
Светлана Николаевна выходит.
Сергей Дмитриевич. И всякий раз вот так. На словах как будто соглашается со мной, а сама прикрывает его.
Николай Васильевич. Не может быть, чтобы она не понимала, что доставляет этим вред прежде всего Эдику.
Сергей Дмитриевич. Понимать - одно, а делать - другое.
Николай Васильевич. Однако же во всем должна быть логика.
Сергей Дмитриевич. Конструктивная.
Николай Васильевич. К сожалению, вынужден отметить, что пока она далека от таковой.
Сергей Дмитриевич. И я об этом.
Николай Васильевич. И сколь это длится?
Сергей Дмитриевич. Со времени основания фирмы он удосужился наведаться туда не более пяти раз.
Николай Васильевич. Обидно и досадно.
Сергей Дмитриевич. Но - правда.
Николай Васильевич. Принимаю к сведению. Хоть она у тебя и горькая, но лучше дочкиной сладкой лжи. На корабле я привык знать все - от личного состава и до горючего, боеприпасов и продуктов.
Сергей Дмитриевич. И помогало?
Николай Васильевич. Даже еще не так - без этого вообще нельзя было принимать решение.
Входят Светлана Николаевна с Тамарой Борисовной. Тамара Борисовна и Николай Васильевич рассматривают друг друга.
Сергей Дмитриевич. В этот раз вечером непременно продолжим разговор.
Светлана Николаевна (словно отмахиваясь). Хорошо.
Сергей Дмитриевич. Тем более, что твой отец меня поддерживает.
Николай Васильевич. Вполне.
Светлана Николаевна. Следует прежде всего подумать, как помочь.
Сергей Дмитриевич. Именно так я и подхожу к этому вопросу.
Светлана Николаевна. Что-то я такого не замечаю.
Сергей Дмитриевич. Это потому, что ты размышляешь иначе.
Сергей Дмитриевич выходит.
Светлана Николаевна. Знакомьтесь. (Показывает на Тамару Борисовну). Это моя недавняя сотрудница по школе, ныне пенсионерка, Тамара Борисовна. (Тамара Борисовна наклоняет голову и снова поднимает ее). Присаживайтесь, пожалуйста, к столу. (Тамара Борисовна отставляет стул, садится). А это - мой отец, Николай Васильевич, капитан первого ранга в отставке. (Николай Васильевич на мгновение наклоняет голову и снова поднимает ее).
Тамара Борисовна. Как говорится, с корабля да на бал.
Светлана Николаевна. Отец решил иначе - пожить у себя в деревне в унаследованной усадьбе.
Николай Васильевич. Среди раскошной украинской природы.
Тамара Борисовна. Наверное, это весьма романтично?
Николай Васильевич. Конечно. Весной прямо под моими окнами будут петь соловьи, со двора видно, как на лугах похажи­вают журавли, вечером приходят ежи.
Тамара Борисовна. И можно будет записать соловьиное пение на пленку?
Николай Васильевич. Признаться, я над этим не задумывался. Но, наверное, это и вправду возможно.
Светлана Николаевна. Разве соловьи станут петь в микрофон?
Николай Васильевич. Они совсем рядом. И к осиннику по грибы от моих ворот не более ста метров.
Тамара Борисовна. Никогда не приходилось послушать вблизи живого соловья, а грибы покупала на рынке.
Николай Васильевич. Вы что - вовсе не жили в деревне?
Тамара Борисовна (вздыхает). Не довелось.
Николай Васильевич. А как Вы относитесь к этому?
Тамара Борисовна. Мне было бы интересно вначале увидеть.
Светлана Николаевна. А сельский быт представляете?
Тамара Борисовна. Из просмотренных телепередач.
Николай Васильевич. Маловато.
Тамара Борисовна. Больше не было возможности. Родилась в городе, всю жизнь здесь проработала. И только когда вышла на пенсию, ощутила, сколь одинокой можно быть в современном мегаполисе.
Светлана Николаевна. А Вы не пробовали подобрать себе пару?
Тамара Борисовна. Нет. На первый взгляд, это может показаться удивительным, но даже не думала об этом, пока не вышла на пенсию. А теперь одиночество начинает угнетать.
Светлана Николаевна. Вы еще молоды, Вам бы лучше жить вдвоем.
Тамара Борисовна. До недавнего времени так оно и было. Но супруга подвело сердце. То есть, его манера воспринимать все близко к нему. Другому - трава не расти, а его все задевало.
Николай Васильевич. В сельской местности на человека положительно воздействует природа, там гораздо меньше поводов для раздражения.
Тамара Борисовна. Вправду?
Светлана Николаевна. Отец говорит, что там уже и раздражать некому.
Николай Васильевич. Так оно и есть.
Тамара Борисовна. Мне бы поехать, увидеть своими глазами, чтобы все то представить.
Николай Васильевич. Это можно.
Тамара Борисовна. А чтобы в городе?
Николай Васильевич. Составить представление о деревне?
Тамара Борисовна. Нет, жить?
Николай Васильевич. Только в Антоновке!
Тамара Борисовна. Надо подумать.
Светлана Николаевна. Сходите в театр, музей, отдохнете, пообщаетесь.
Тамара Борисовна выходит.
Светлана Николаевна. Как Вам мои знакомые?
Николай Васильевич. Лилия Яковлевна не нравится.
Светлана Николаевна. Почему?
Николай Васильевич. Она чем-то напоминает мне бабу, которая хочет с одним яйцом побывать на всех базарах.
Светлана Николаевна. А Тамара Борисовна?
Николай Васильевич. Эта более подходит, да вот только вовсе не имеет представления о деревне.
Светлана Николаевна. Быть может, вы с ней раззнакомитесь, сдружитесь, да и будете жить затем летом в твоей усадьбе, а зимой в ее квартире?
Николай Васильевич. Нет, я пришвартовываюсь в Антоновке.
Светлана Николаевна. Смотрите, как знаете, Вам решать.
Николай Васильевич. Мы, моряки, в подобных случаях действова­ли своим проверенным способом.
Светлана Николаевна. Был такой?
Николай Васильевич. И, наверное, еще надолго останется.
Светлана Николаевна. В чем он состоит?
Николай Васильевич. Перед тем, как заходить в порт, внимательно рассматривали, какой над ним развевается флаг.
Светлана Николаевна. И что же Вы увидели в этот раз?
Николай Васильевич. Флаг Тамары Борисовны кажется мне более привлекательным.
Светлана Николаевна. Вот и попробуйте с ней подружиться.
Николай Васильевич. Но за портом начинается суша, а там уже порядки свои.
Светлана Николаевна. Говорите загадками.
Николай Васильевич. Потому как так оно и есть.
Светлана Николаевна. Скажите понятнее.
Николай Васильевич. На суше это будет звучать следующим образом: перед тем, как постучать в чью-то дверь, подумай, нужен ли ты там?
Светлана Николаевна. Но ведь она же пришла знакомиться?
Николай Васильевич. Однако ее выводы от нашей встречи мне пока неизвестны.
Светлана Николаевна. И это прояснится.
Николай Васильевич. Как и еще некоторые наши общие вопросы.
Светлана Николаевна. С Лилией Яковлевной или с Тамарой Борисовной?
Николай Васильевич. С вами троими.
Светлана Николаевна. Говорите конкретнее: со мной, Тамарой Борисовной и Лилией Яковлевной?
Николай Васильевич. С тобой, Сергеем и Эдиком.
Светлана Николаевна (поглядывает на часы на стене). Мне пора идти на родительское собрание. (Начинает собираться). Многие родители приходят пораньше, чтобы отдельно поговорить с учителями. Вынуждена поторопиться.
Николай Васильевич. Хорошо. Иди. Но, пока я здесь, мы непременно должны провести родительское собрание и дома.
Светлана Николаевна. С Вашим приездом наша семья раскололась на два лагеря. Прежде такого не было.
Николай Васильевич. Следовательно, обозначились позиции. Осталось высказаться и придти к общему мнению.
Светлана Николаевна. А если каждый останется при своем?
Николай Васильевич. В таком случае перестанет существовать сообщество.
Светлана Николаевна выходит в корридор. Николай Васильевич прохаживается по комнате, посматривает на часы, сверяет их со своими. Светлана Николаевна открывает дверь из корридора и впускает Тамару Борисовну.
Светлана Николаевна. Гостья не позволит Вам здесь скучать до моего возвращения.
Тамара Борисовна. Тем более, что ей самой достаточно известно насколько это неприемлемо.
Светлана Николаевна. Будем надеяться, что это ощущение временное.
Николай Васильевич. Кабы-то!
Тамара Борисовна. Скука надоест и за один день.
Светлана Николаевна. Это в том случае, если с ней не бороться. А когда к этому подойти активнее, она непременно отступит.
Тамара Борисовна. На несколько часов?
Светлана Николаевна. Навсегда!
Тамара Борисовна. Это было бы замечательно.
Светлана Николаевна выходит и закрывает дверь из корридора Тамара Борисовна проходит к дивану и садится рядом с Николаем Васильевичем.
Николай Васильевич. Пока мы проводили двусторонние консультации, здесь возник еще один довольно важный вопрос, который до крайности необходимо решить до отъезда.
Тамара Борисовна. Это надолго?

Николай Васильевич. Даже не знаю.
Тамара Борисовна. Смогу ли я чем-нибудь помочь?
Николай Васильевич. Врядли. Он, по существу, семейный. Мой внук, Эдик, совсем отбился от рук, не хочет ничем серьезно заниматься, как говорит он сам, ловит кайф. Светлана ему потворствует, они вдвоем дурачат Сергея, на чем свет стоит, ему не удается ничего изменить.
Тамара Борисовна. Вовсе пропащий парень?
Николай Васильевич. Да, как будто бы, нет. Но уговорами да напутствиями в данном случае уже делу не помочь, надо его как-то встряхнуть.
Тамара Борисовна. Вы думаете, это поможет?
Николай Васильевич. Мне доводилось видеть на флоте таких вот парней, с ленцой да прохладцей в повседневной спокойной обстановке. Когда же звучал сигнал тревоги, они вмиг резко преображались.
Тамара Борисовна. Одни мои соседи тоже никак не могли придти к согласию пока она, в конце концов, подала на развод.
Николай Васильевич. И каковым оказалось продолжение этой истории?
Тамара Борисовна. Отец с сыном начали проситься, вначале отложили рассмотрение иска, а затем и вовсе забрали. Оба полечились от алкоголизма, сын пошел работать, все настроилось.
Николай Васильевич. Быть может, и нам попробовать прибегнуть к такому? Если бы где-нибудь подыскать Эдику работу, чтобы там ему устроили строгий режим.
Тамара Борисовна. Есть у меня один выпускник. Живет в соседнем дворе, видимся, разговариваем. Он как раз такой. Имеет свою фирму, хорошо платит, но и работать заставляет.
Николай Васильевич. Поговорите с ним?
Тамара Борисовна. Хоть и сегодня.
Николай Васильевич. Только бы нашлось у него место.
Тамара Борисовна. Фирма частная, эти вопросы он ни с кем не согласовывает. А мне попробует помочь.
Николай Васильевич. Как я об этом узнаю?
Тамара Борисовна. Позвоню.
Николай Васильевич. А мы параллельно будем готовиться.
Тамара Борисовна. Тогда не станем терять времени.
Николай Васильевич. Буду ждать Вашего звонка.
Тамара Борисовна выходит, встречаясь в двери с Эдиком. Эдик вдогонку рассматривает ее.
Николай Васильевич. Поймал кайф?
Эдик. А Вы?
Николай Васильевич. Что я?
Эдик. Словили? Или в этот раз сбежал?
Николай Васильевич. Как ты можешь так говорить обо мне?
Эдик. Могу, потому как в данном случае абсолютно уверен, что говорю правду.
Николай Васильевич. По-твоему, я действительно ловлю кайф?
Эдик. Как бы это звучало по-вашему? (Вспоминает, задумавшись). Так точно!
Николай Васильевич. Вот уж дед дожился, что внук зачисляет его в кайфоловы.
Эдик. Вполне аргументированно.
Николай Васильевич. Да еще и берется подвести под это научную основу.
Эдик. Хотите, я Вам докажу, что сказал верно?
Николай Васильевич. И не пытайся.
Эдик. Это почему же?
Николай Васильевич. Разве мое поведение похоже на твое?
Эдик. Нет, здесь мы отличаемся.
Николай Васильевич. И даже весьма существенно.
Эдик. Согласен.
Николай Васильевич. Вот видишь? Если мы люди с различными социальными ориентациями, то уж я никак не могу быть кайфоловом.
Эдик. Это Вам только кажется, а на самом деле еще как можете.
Николай Васильевич. Но ты же только что сам признал, что мы очень даже непохожи?
Эдик. И все равно Вы ловите кайф.
Николай Васильевич. Я - ловлю кайф? Так ты только что заявил?
Эдик. А то нет?
Николай Васильевич. Лишь совсем слепой не заметит, насколько непохожи наши занятия.
Эдик. И все равно Вы, дед, ловите кайф. (Николай Васильевич молчит, удивленно смотрит на Эдика. Эдик выдерживает взгляд. Пауза). И все ловят. Только у каждого он свой. Вот в чем, собственно, разница!
3анавес. Конец первого действия.

Действие второе.
Сценическая обстановка та же, что и в первом действии. Николай Васильевич и Светлана Николаевна сидят на диване. Сергей Дмитриевич собирается на фирму, перекладывает деловые бумаги, посматривает на часы. Начинает искать что-то на полке или в столе зависимости от сценической обстановки).
Светлана Николаевна. Лилия Яковлевна заходила?
Николай Васильевич. Не было.
Светлана Николаевна. Что-то долго не показывается. Быть может, обиделась?
Николай Васильевич. Не знаю.
Светлана Николаевна. С Вашим характером только знакомиться и заводить отношения.
Николай Васильевич (вздыхает). Наверное. (Пауза). Особенно с такими, как она.
Светлана Николаевна. Чем плоха? Еще сравнительно молодая красивая женщина.
Николай Васильевич. Это - да. Однако же...
Светлана Николаевна. Эти "однако" сегодня есть у каждого, кого ни возьмите. Без них не обойтись.
Николай Васильевич. Многое зависит от ихнего содержания.
Светлана Николаевна. А Вы думаете, что у кого-то их не будет?
Николай Васильевич. Конечно, не без того.
Светлана Николаевна. Вот видите? Надо помягче к этому относить­ся. Люди десятилетиями мирятся с недостатками один другого и живут в мире. А Вы сразу (замялась) не подберу слова...
Николай Васильевич. Отшвартовался.
Светлана Николаевна. В то время, как можно было сдержаться, продолжить общение, и, возможно, придти к согласию.
Николай Васильевич. Разве что с кем-нибудь другим.
Светлана Николаевна. Да и с другими Вы ведете себя так же.
Николай Васильевич. Назови примеры?
Светлана Васильевна. Хотя бы с Эдиком. Что такого сделал Вам Ваш внук, что Вы с ним законфликтовали с первого разговора? А он теперь сторонится Вас.
Николай Васильевич. То плохо.
Светлана Николаевна. Конечно.
Николай Васильевич. На корабле - одна палуба. А посему долго избегать встреч некак. У меня такие, как он, быстро меняли поведение.
Светлана Николаевна. Но здесь не корабль.
Николай Васильевич. Ошибаешься, дочка. Весь мир вообще и каждая его частичка в отдельности - корабли. И только на первый взгляд кажется, будто они стоят на месте. На самом деле пребывают в движении.
Светлана Николаевна. Определенную часть года или суток, пока не спят и не отдыхают?
Николай Васильевич. И во сне - также. Посему каждый день, каждую минуту должны быть готовы твердо и уверенно ответить себе на вопрос, туда ли движутся?
Светлана Николаевна. У Вас все переводится на морские философствования.
Николай Васильевич. На общечеловеческие. Наверное, не случайно основы философии заложили именно греки, которые были одновременно способными и удачливыми мореплавателями.
Светлана Николаевна. Возможно.
Светлана Николаевна поспешно выходит.
Николай Васильевич (Сергею Дмитриевичу). Новый день провозвещает новые хлопоты?
Сергей Дмитриевич. Скорее, продолжение старых.
Николай Васильевич. Если иметь в виду семейные неполадки с Эдиком, то я теперь, похоже, знаю, как тебе помочь.
Сергей Дмитриевич (перестает собираться, поворачивается к тестю). Вправду?
Николай Васильевич. Кажется, да.
Сергей Дмитриевич. И все его кайфование прекратится?
Николай Васильевич. Перейдет в поиски смысла бытия.
Сергей Дмитриевич. Что-то мне мало в это верится.
Николай Васильевич. Почему?
Сергей Дмитриевич. Сколь ни бьюсь, а воз на месте.
Николай Васильевич. Это оттого, что его никто до сих пор не толкнул.
Сергей Дмитриевич. С крутой горки?
Николай Васильевич. С насиженного места. Уговорами да напутствиями в данном случае не поможешь.
Сергей Дмитриевич. Тогда чем?
Николай Васильевич. Мой флотский опыт подсказывает, что его следует неожиданно и солидно встряхнуть.
Сергей Дмитриевич. Каким образом?
Николай Васильевич. Поставить перед необходимостью резко изменить способ жизни.
Сергей Дмитриевич. То есть?
Николай Васильевич. Если бы ты твердо заявил, что не будешь больше его баловать, подаешь на развод и пусть кайфуют, как знают.
Сергей Дмитриевич. Ну и что? Думаете, он начнет работать?
Николай Васильевич. Еще как!
Сергей Дмитриевич (неуверенно, недоверчиво). Это не для Эдика.
Николай Васильевич. Понятно, настолько разболтанных мне на флоте встречать не приходилось. Однако по сигналу полундры вся эта неорганизованность мгновенно улетучивалась.
Сергей Дмитриевич. А что - это идея.
Николай Васильевич. Скажу тебе покаместь по секрету: наверное, мы с Тамарой Борисовной завтра-послезавтра отправимся в Антоновку. Но, чтобы мне поехать со спокойной душой, она подыскала Эдику неплохое место для прохождения карантина.
Сергей Дмитриевич. Опять Вы употребляете малопонятные для меня флотские термины.
Николай Васильевич. Этот не сугубо флотский, более общевойсковой, следовательно, вполне подходит и для суши.
Сергей Дмитриевич. Что он обозначает?
Николай Васильевич. Имеется в виду пусть и тяжеловатый, но, вместе в тем, необходимый и оправданный переход к жизни в режиме определенной дисциплины.
Сергей Дмитриевич. Где о кайфе вообще не было бы речи?
Николай Васильевич. Именно так.
Сергей Дмитриевич. Для него это не излишнее.
Николай Васильевич. Хорошо, что наши мысли все чаще совпадают.
Сергей Дмитриевич. Вот только как его окунуть в тот режим?
Николай Васильевич. В нашем ведомстве это решалось попроще: военкоматы набирали контингент и распределяли его по воинским частям.
Сергей Дмитриевич. А как быть нам?
Николай Васильевич. Я уже говорил об этом. Надо его как следует встряхнуть. Чтобы он при этом еще и получил трудовую книжку с отметкой об увольнении. И чтобы затем попал к стороннему требовательному руководителю, который не давал бы ему малейшей поблажки.
Сергей Дмитриевич. Попробуем.
Входит Светлана Николаевна.
Сергей Дмитриевич. Только сейчас вот начинаю верно ориентироваться в причинах и следствиях.
Светлана Николаевна. Столько уже ведешь дела в фирме, а лишь теперь доходишь до истины?
Сергей Дмитриевич. Я не об этом.
Светлана Николаевна. Тогда о чем же?
Сергей Дмитриевич. Имею в виду семейную ситуацию.
Светлана Николаевна. Здесь давно все было понятно.
Сергей Дмитриевич. Тебе, быть может, да. А мне лишь просветлило.
Светлана Николаевна. А доселе было окутано туманом?
Сергей Дмитриевич. И довольно густым, на который способна только ты.
Светлана Николаевна. Смотри, не опаздываешь ли?
Сергей Дмитриевич. С этим, конечно. И очень. Должен был решить значительно раньше.
Светлана Николаевна. Я – о времени. Тебе, наверное, пора быть на фирме?
Сергей Дмитриевич. Еще даже успею высказать тебе, если не все, то многие из наболевших мыслей.
Светлана Николаевна. О сенсе бытия?
Николай Васильевич. Эдик объяснил мне, что это понятие тождественно с его кайфом.
Светлана Николаевна. И Вы с ним согласились?
Николай Васильевич. Абсолютно! Когда вести речь в свете закона о больших числах.
Светлана Николаевна. Удивительно. Если не ошибаюсь, именно по нему происходят наибольшие разграничения. А вы достигли взаимопонимания.
Николай Васильевич. Не совсем. Мы оба согласны, что сенс жизни может быть у каждого свой, но я категорически против его конкретного выбора.
Сергей Дмитриевич. И я тоже. Все недостатки в поведении Эдика объясняются прежде всего твоим упрямым попустительством. Если бы ты не прикрывала его, а помогала мне положительно повлиять на него, этого бы никогда не было. Он ловил бы свой кайф на работе.
Светлана Николаевна. Ребенок закончил университет.
Сергей Дмитриевич. И бьет баклуши о такими же сомнительными компаньонами.
Светлана Николаевна. Эдик ни единого раза не попадал в милицию.
Сергей Дмитриевич. Только этого еще не хватало.

Светлана Николаевна. Это я к тому, что ты заговорил о сомнительной компании.
Сергей Дмитриевич. Больше не имею малейших сомнений, они развеялись вместе с твоим туманом.
Светлана Николаевна. Тогда зачем говоришь об этом?
Сергей Дмитриевич. Наверное, прибегну к более решительным действиям.
Светлана Николаевна. Это еще каким?
Сергей Дмитриевич. Я уже только что сказал.
Светлана Николаевна. Меня упрекаешь за туман, а сам здесь же его напускаешь.
Николай Васильевич. И все равно закончится тем, что все туманы развеются.
Светлана Николаевна направляется в сторону Эдиковой комнаты. Сергей Дмитриевич - к выходу. На звонок во входную дверь спешит и Николай Васильевич.
Николай Васильевич (Сергею Дмитриевичу). Давайте-ка режим этот вопрос, пока я здесь и подготовлено место швартовки.
Сергей Дмитриевич. Придется попробовать, хотя и не имею полной уверенности.
Николай Васильевич. А мне без нее нельзя было и в намного более сложных обстоятельствах. К тому обязывала должность командира корабля.
Сергей Дмитриевич. Так то же была боевая обстановка.
Николай Васильевич. И этот бой мы непременно должны выиграть.
Сергей Дмитриевич с Николаем Васильевичем выходят. Светлана Николаевна открывает дверь в комнату Эдика, тот выходит к ней.
Светлана Николаевна. Ты, наверное, сходи сегодня на фирму.
Эдик. Что я там буду делать?
Светлана Николаевна. Можно и ничего.
Эдик. Не понимаю. Зачем тогда идти?
Светлана Николаевна. Чтобы тебя там хотя бы увидели.
Эдик. И что мне от этого?
Светлана Николаевна. Тебе - ничего, а твоему отцу - повод для успокоения.
Эдик. И это, действительно, может повлиять?
Светлана Николаевна. Должно бы.
Эдик. Я все, равно собирался куда-то пойти.
Светлана Николаевна. Из каких соображений?
Эдик. Потому что нам нельзя оставаться дома вдвоем с дедом.
Светлана Николаевна. Это почему же?
Эдик. Мы раздражаем один другого.
Светлана Николаевна. Тебе следовало бы повести себя осмотритель­нее, чтобы этого не случилось.
Эдик. Он все равно не упустит случая ко мне придраться.
Светлана Николаевна. Это еще кто его знает.
Эдик. Кстати, сколько он рассчитывает побыть у нас?
Светлана Николаевна. Если ты его успокоишь, возможно, и раньше.
Эдик. Каким образом?
Светлана Николаевна. Чтобы у него сложилось впечатление, будто ты пошутил с кайфом.
Эдик. Разве с таким серьезным делом шутят?
Светлана Николаевна. Хотя бы не показывал этого столь наглядно.
Эдик. Кайф или есть, или его нет. В первом случае его не спрячешь, а во втором - не покажешь.
Светлана Николаевна. Можно было бы сдержать проявление.
Эдик. Если бы знал, ходил бы куда-нибудь из дому молча.
Светлана Николаевна. То было бы лучше.
Эдик. Для кого?
Светлана Николаевна. И для тебя, и для меня.
Эдик. Кто же об этом ведал?
Светлана Николаевна. А теперь куда и девалось спокойствие.
Эдик. Спокойная жизнь возможна лишь для всего коллектива, кто-то один среди других не сможет ее сберечь.
Эдик выходит. Входят Николай Васильевич с Лилией Яковлевной.
Лилия Яковлевна. Доброе утро!
Светлана Николаевна. Здравствуйте!
Лилия Яковлевна. А я уже все приготовила для обеда, посмотрела, что ставить рано, и решила зайти.
Светлана Николаевна. И правильно сделали. Мы с Эдиком сейчас разбегаемся по работам, а Вы тем временем не позволите нашему гостю заскучать.
Лилия Яковлевна. Да неужели Николай Васильевич и вправду к тому склонен?
Светлана Николаевна. Мы все же надолго оставляем его самого.
Николай Васильевич (Светлане Николаевне). Ты только что разго­варивала с Эдиком, или мне послышалось?
Светлана Николаевна. Выпроваживала его на работу в фирму.
Николай Васильевич. Давно надо было. Нечего бить баклуши. Я в его годы командовал катером.
Лилия Яковлевна. Разве можно приравнивать теперешнюю молодежь к нашему поколению?
Николай Васильевич. В данном случае оценивать скопом не годится, всегда были разные люди до нас и после нас тоже не будут все одинаковые.
Лилия Яковлевна. Я и не говорю, что совсем. Однако много похожего. Светлана Николаевна сегодня, наконец, отправила Эдика в фирму, а мой Богдан вот уже месяц как рассчитался и не спешит куда-то устраиваться.
Светлана Николаевна (подает знак Лилии Яковлевне, чтобы она перевела разговор на другое). Сейчас это не столь просто сделать.
Николай Васильевич. Так неужели надо было непременно оставить место?
Лилия Яковлевна. Говорит, там приходилось очень напрягаться, да еще и начальник попался сварливый.
Николай Васильевич. Возможно, было за что выказывать?
Лилия Яковлевна. Никаких особых грехов за ним не значилось. Где-то выйдет покурить, перемолвится с кем-то...
Николай Васильевич. А начальник уже тут, как тут?
Лилия Яковлевна. Именно.
Николай Васильевич. Тогда считайте, что тот начальник Вашего сына очень на меня похож.
Лилия Яковлевна. Разве Вы его видели?
Николай Васильевич. Нет.
Лилия Яковлевна. Почему же тогда утверждаете столь уверенно?
Николай Васильевич. На кораблях, которыми мне пришлось командовать, никто никогда не околачивался без дела.
Лилия Яковлевна. И отдохнуть некак?
Николай Васильевич. В свободное от вахты время - пожалуйста.
Лилия Яковлевна. Но военный корабль - одно, а гражданские отношения - другое.
Николай Васильевич. Везде должен быть порядок.
Светлана Николаевна (подает знаки жестами Лилии Яковлевне). Главное - чтобы работа была по душе.
Лилия Яковлевна. Найдет себе что-то такое, что его устроит.
Николай Васильевич. Верю. Потому что в последнее время порядок изменяется не к лучшему. Думаю, расхождения наших взглядов в данном вопросе довольно принципиальные. Считаем позиции выясненными.
Лилия Яковлевна выходит.
Николай Васильевич. Прояснилось все, что требовалось.
Светлана Николаевна. И к какому пришли выводу?
Николай Васильевич. Какая кошка, таких и котят водит.
Светлана Николаевна. Следовательно, Лилия Яковлевна Вам не подходит?
Николай Васильевич. Что нет, то нет.
Светлана Николаевна. Наверное, в самом деле найти сельскую женщину в городе будет сложно.
Николай Васильевич. Похоже на то.
Светлана Николаевна. Кто-то из таких может пребывать в городе, менее или дольше, но найти будет не легче, нежели иголку в стогу сена.
Николай Васильевич. Теперь я уже это вижу.
Светлана Николаевна. И что решили?
Николай Васильевич. А - ничего.
Светлана Николаевна. Какой видите выход?
Николай Васильевич. Не отказываюсь от прежнего замысла.
Светлана Николаевна. Но как его осуществить?
Николай Васильевич. Не знаю.
Светлана Николаевна. А как с Тамарой Борисовной?
Николай Васильевич. Разговоры были, но договоренности пока что не достигнуто.
Светлана Николаевна. Вы столь выразительно выделили то "пока что".
Николай Васильевич. Флот научил меня говорить коротко, точно и понятно.
Светлана Николаевна. Возможно, в Антоновке все это устроилось бы побыстрее?
Николай Васильевич. Там нет моих ровесниц.
Светлана Николаевна. Пусть бы и несколько постарше.
Николай Васильевич. И таких нет.
Светлана Николаевна. Даже не верится.
Николай Васильевич. Не зря молвится - не зевай, Фома, пока ярмарка! А я в свое время допустил такую ошибку, за что и расплачиваюсь теперь в эту неярмарочую пору. Те, которые меня устраивали бы, повыходили замуж за других. Остались такие, которым и не судилось иной судьбы.
Светлана Николаевна. Кабы знали, возможно, хотя бы заранее подали объявление в газету.
Николай Васильевич. И что из того могло быть?
Светлана Николаевна. Трудно предвидеть, но, по крайней мере, кто-то откликнулся бы.
Николай Васильевич. Затем съездить вдвоем в Антоновку...
Светлана Николаевна. Или указать в объявлении тот адрес.
Николай Васильевич. И что?
Светлана Николаевна. Желающие могли бы написать или даже приехать.
Из корридора слышится звонок в дверь, Светлана Николаевна выходит. Возвращается с Тамарой Борисовной.
Тамара Борисовна. Здравствуйте!
Николай Васильевич. Добрый день, Тамара Борисовна!
Тамара Борисовна. Когда они будут такие? Все больше грусть да печаль.
Светлана Николаевна. Значит, следует изменить способ жизни.
Николай Васильевич. Как говорит мой внук, Эдик, словить кайф.
Светлана Николаевна. Начинаю подозревать, что Вам нравится это слово.
Николай Васильевич. Слово - да, но не его смысл.
Светлана Николаевна. Даже по закону больших чисел?
Николай Васильевич. Если по нему, то оно мне вполне подходит. Я уже говорил об этом.
Тамара Борисовна. Что-то я не совсем понимаю, о чем идет речь?
Николай Васильевич. О наиглавнейшем в этой жизни - поиске сенса бытия.
Тамара Борисовна. А при чем здесь числа?
Николай Васильевич. Большие или малые?
Тамара Борисовна. И те, и те?
Николай Васильевич. Закон больших чисел имеет в данном случае значение философской категории, то есть принципа, а малое число обозначает конкретное его проявление.
Тамара Борисовна. То есть?
Николай Васильевич. Человек непременно должен найти свой сенс бытия - это общее правило, а каким он себе его представляет -то уже разновидности понятия.
Тамара Борисовна. Лично я хочу быть нужной кому-то и чтобы это было взаимным.
Светлана Николаевна. И для Вас не будет иметь значения, где найдете такое взаимопонимание, в городе или в деревне?
Тамара Борисовна. Ни малейшего.
Светлана Николаевна. Чай будете пить?
Тамара Борисовна. Спасибо. (Проходит дальше в комнату, присажи­вается скраешку на диване неподалеку от Николая Васильевича).
Николай Васильевич (Светлане Николаевне). Занимайся своим делом, мы заварим и попьем сами. (Оборачивается к Тамаре Борисовне). Попробуем?
Тамара Борисовна. На газовой плите я это сумею.
Николай Васильевич и Тамара Борисовна выходят. Входит Эдик.
Светлана Николаевна. Что там на фирме?
Эдик. Порядок!
Светлана Николаевна. В этом я не сомневалась.
Эдик. Зачем тогда спрашиваешь?
Светлана Николаевна. Как ты там побывал?
Эдик. Пойду завтра.
Светлана Николаевна. Но мы же договаривались, что сходишь сегодня? (Эдик молчит. Пауза). Почему ты там не был?
Эдик. Дошел до перекрестка со светофором, встретил Ярослава, заглянули в интернет-кафе, поиграли в компьютерные игры.
Светлана Николаевна. Такой же, если не получше, компьютер есть и на фирме, к тому же, там за него не надо платить.
Эдик. Но туда некак было пойти с Ярославом, а он знал адрес того сайта.
Светлана Николаевна. Это можно было сделать и позднее, а сегодня я тебя просила побыть на фирме. (Эдик молчит. Пауза). Так было? (Эдик молчит. Пауза). Я тебя спрашиваю?
Эдик. Позднее можно сходить и на фирму.
Светлана Николаевна. А вот и нет! Твой дед начинает оказывать ощутимое влияние на отца. Это может вызвать нежелательные обострения и осложнения. Вот вскоре все закончится, он поедет в Антоновку, тогда снова будешь ловить свой кайф хоть и с утра до вечера.
Эдик. С чего это он берется командовать на нашем корабле?
Светлана Николаевна. Спроси об этом у него. Меня очень даже беспокоит позиция твоего отца.
Эдик. Он время от времени делал аналогичные заявления и ранее. Однако, все то не имело никаких последствий.
Светлана Николаевна. Их и сейчас не будет, если у нас хватит находчивости смягчить обстановку, ускорить отъезд моего отца. А уж затем возвратишься к своему кайфованию.

Эдик. Это больше будет зависеть от тебя.
Светлана Николаевна. Но имей в виду, что все равно впредь с тем твоим кайфом придется быть поосторожнее.
Открывается дверь в комнату из корридора. Эдик поспешно заходит в свою комнату. Входят Николай Васильевич с Тамарой Борисовной.
Светлана Николаевна. Почаевали?
Николай Васильевич. Довольно вкусно. Я только сейчас подумал, что можно и в Антоновке поставить газовую плиту, привозить обменные баллоны.
Светлана Николаевна. И удобнее, и меньше возни о дровами.
Николай Васильевич. А когда будем топить в грубке, можно готовить там.
Светлана Николаевна. На газовой плите готовить одинаково, что она от сети, что от баллона.
Николай Васильевич. Абсолютно!
Светлана Николаевна. Это еще не поехали, да уже появилась идея, а сколько их еще придет, когда будете на месте?
Светлана Николаевна выходит.
Николай Васильевич. Так хорошо мы прошлись по городу, поговорили...
Тамара Борисовна. Вечером дома мысленно возвратилась к тому разговору...
Николай Васильевич. И решили, что в городе Вам будет удобнее да спокойнее, нежели в Антоновке?
Тамара Борисовна. Я никак не могла придти к такому выводу.
Николай Васильевич. Это почему же?
Тамара Борисовна. Как я могу сравнивать, если ни разу там не была?
Николай Васильевич. Это легко поправить.
Тамара Борисовна. И я того же мнения.
Николай Васильевич (оборачивается к Тамаре Борисовне). Так поедем?
Тамара Борисовна. Очень надоело одиночество. Даже на многолюдной улице угнетает. Сотни, тысячи проходят мимо тебя, но все куда-то спешат, у каждого свои дела, и оттого становится еще печальнее.
Николай Васильевич. И тому трудно помочь.
Тамара Борисовна. Мне посоветовали завести котика. Послушала, взяла. Мой пушистый Маркиз все понимает, несколько развлекает, но он же не разговаривает.
Николай Васильевич. Лучше жить вдвоем в деревне, чем одной в городе.
Тамара Борисовна. Не знаю. (Наклоняет вниз голову, пауза). Но давайте попробуем. (Поворачивается к Николаю Васильевичу). Вы не подумайте, я никогда не боялась никакой работы, но деревенский быт мне вовсе не знаком, пусть кто-то покажет, научусь. (Пауза). Быть может, не сразу... (Решительнее). Но со временем буду уметь все то, что и другие женщины делают в деревне.
Николай Васильевич. Что-то и я помогу.
Тамара Борисовна. Вдвоем будем как-нибудь хозяйничать.
Николай Васильевич. Нам бы теперь устроить, как говорятся, на местном уровне, с Эдиком, а пока это будет происходить, параллельно будем готовиться, чтобы не откладывать до отъезда.
Тамара Борисовна. Я еще одно подумала, но мы об этом поговорим потом, в деревне. Быть может, летом - на природе в Антоновке, а зимой - у меня в городе?
Николай Васильевич. Мне кажется, что мы придем к согласию во всем.
Входит Светлана Николаевна, сосредоточенно что-то ищет, не обращая внимания на Николая Васильевича и Тамару Борисовну.
Николай Васильевич (Тамаре Борисовне). Сообщим о договоренности моему семейству?
Тамара Борисовна. Давайте, наверное, скажу об этом я.
Николай Васильевич. Так оно будет даже лучше.
Тамара Борисовна. Светлана Николаевна, мы договорились ехать в Антоновку.
Светлана Николаевна (образованно). Вот и хорошо! Начнем собирать вещи, заготовим продуктов, Сергей отвезет машиной.
Николай Васильевич (Тамаре Борисовне). Завтра заглянем вдвоем в магазины, подкупим чего-нибудь для хозяйствования.
Тамара Борисовна. Заодно возьмем кузовки, чтобы ходить по грибы, и будем в них все складывать.
Николай Васильевич. Они пригодятся и для огурцов, помидор, слив, груш, да яблок.
Тамара Борисовна. На овощи и фрукты хватит и пакета или тарелки.
Николай Васильевич. Так было, пока они брались на рынке, а у меня две груши, четыре яблони, несколько слив, абрикосы...
Тамара Борисовна. Люблю консервировать, но на рынке много не купишь.
Николай Васильевич. А в деревне все будет свое, сколько угодно.
Светлана Николаевна. Я помогу вам собираться.
Тамара Борисовна. Это было бы весьма кстати, поскольку я совсем не представляю себе деревенского быта, могу не сориенти­роваться, что там понадобится.
Николай Васильевич. И я такой. Давно не жил в деревне, а до этого на корабле бытовые вопросы решали мичманы.
Светлана Николаевна. И можно было им доверять?
Николай Васильевич. Вполне! Они в совершенстве овладели своими обязанностями.
Тамара Борисовна. И мы освоимся не хуже.
Светлана Николаевна. В том никто и не сомневается. Главное, чтобы было согласие. (Тамаре Борисовне). Скажу по секрету, я уже начинала говорить Николаю Васильевичу, что в городе у него ничего не выйдет. А оно вон как все устроилось.
Тамара Борисовна. Относительно всего пока еще утверждать рано, но в принципе можно на то надеяться.
Светлана Николаевна. Главное - решить в принципе, а в деталях затем что-то будет уточняться едва ли не каждый день.
Тамара Борисовна. Даже так?
Светлана Николаевна. Припоминаете, сколько раз переставляли в квартире мебель, меняли занавески, краны или замки?
Тамара Борисовна. Этого хватало.
Светлана Николаевна. А в Антоновке, тем более, будете иметь к тому немало поводов.
Входит Сергей Дмитриевич.
Светлана Николаевна. Что-то случилось?
Сергей Дмитриевич. Почему ты так решила?
Светлана Николаевна. Ты никогда не приходил с работы столь рано.
Сергей Дмитриевич. Я сегодня вообще не был на фирме.
Светлана Николаевна. А где?
Сергей Дмитриевич. В суде.
Светлана Николаевна. Значит, что-то все же произошло?
Сергей Дмитриевич. То, что и должно было случиться – подал заявление на развод.
Все молчат. Пауза.
Светлана Николаевна. Однако же, насколько я знаю, к тому не шло?
Сергей Дмитриевич. Ваше поведение не могло привести к чему-то иному. (Пауза. Все смотрят на Сергея Дмитриевича). Мы давно не понимали один другого и по-разному относились к Эдиковому кайфу. Теперь я разобрался, наконец, кто виноват в этом.
Светлана Николаевна. Кто?
Сергей Дмитриевич (Светлане Николаевне). Ты!
Светлана Николаевна. Я?
Сергей Дмитриевич. А кто? Это из-за твоего попустительства сын закайфовал еще со школы, если не раньше, и вы оба сознательно настроены, чтобы это продолжалось до кончины. А я больше не могу жить в семье, где меня ежедневно, ежеминутно имеют за дурака.
Светлана Николаевна (подходит к Сергею Дмитриевичу, льстиво-вкрадчиво). Кто тебе сказал такое? Мы с Эдиком уважаем тебя, как главу семейства, кормильца...
Сергей Дмитриевич. Не ощущаю с вашей стороны ни почтения, ни уважения, сейчас только сообразил, что вы усматриваете во мне лишь источник достатка. Но знайте - он не бездонен. И я не намерен мириться с вашими происками.
Светлана Николаевна (подходит к двери Эдиковой комнаты, открывает ее, зовет). Эдик!
Эдик (входит в комнату). Что здесь?
Светлана Николаевна. Отец решил нас бросить.
Эдик. Как?
Светлана Николаевна. Подал заявление на развод.
Эдик. Из-за чего?
Светлана Николаевна. Из-за твоего кайфа.
Эдик (Сергею Дмитриевичу). Ты нас оставляешь?
Сергей Дмитриевич. Да. Мне надоело ваше, кайфование.
Эдик. Отныне мне придется ходить на работу?
Сергей Дмитриевич. Наверное.
Эдик. Я забыл, где вход в фирму. Дом помню, знаю, что со двора, но где именно - вторая или третья дверь?
Сергей Дмитриевич. Теперь это тебе ни к чему.
Эдик. Но ты же сказал только что...
Сергей Дмитриевич (перебивает). Не все. Работать тебе придется в ином месте, не в моей фирме. (Пауза. Все смотрят на Сергея Дмитриевича и Эдика). Вот твоя трудовая книжка, в ней сделаны все необходимые записи. (Подает Эдику).
Эдик (берет трудовую книжку, открывает, смотрит). Как теперь будет с кайфом?
Светлана Николаевна. Эдик, на мои учительские заработки прожить еще как-нибудь можно, но чтобы кайфовать...
Николай Васильевич (Сергею Дмитриевичу). На какое число назначено слушание дела?
Сергей Дмитриевич. Об этом судья сообщит на беседе со сторонами.
Николай Васильевич. А ориентировочно, исходя из ихней загруженнос­ти?
Сергей Дмитриевич. К сожалению, раньше, чем за два месяца, не рассмотрят.
Николай Васильевич. В иске не упомянуты иные причины для расторжения брака?
Сергей Дмитриевич. Нет.
Николай Васильевич (Светлане Николаевне и Эдику). В таком случае, вам, ответчикам, надлежит немедленно устранить причину, из-за которой истец настаивает на расторжении брака.
Светлана Николаевна. Никак не приду в толк, ничего не соображу.
Николай Васильевич. Эдику следует немедленно трудоустроиться. И непременно в таком месте, где к нему не будет ни малейших поблажек ила снижек. В данном случае уж вы должны это сделать.
Светлана Николаевна. Сейчас вообще трудно найти хоть какую-нибудь работу.
Сергей Дмитриевич. Что ты предлагаешь?
Светлана Николаевна. Пусть остается на прежнем месте.
Сергей Дмитриевич. Чтобы все оставалось по-старому? Нет уж!
Тамара Борисовна. А кто он по специальности?
Эдик. Менеджер-экономист.
Тамара Борисовна. Кажется, могу попробовать помочь вам. Но там, действительно, придется поднатужиться.
Сергей Дмитриевич. Именно такой кайф ему и нужен.
Николай Васильевич. Карантин!
Тамара Борисовна. Вот визитка того предпринимателя. (Подает Эдику). Если придти утром и обо всем договориться, то можно будет сразу же начать работать.
Светлана Николаевна (Сергею Дмитриевичу). А ты пойдешь заберешь заявление?
Сергей Дмитриевич. В тот день, на который назначат слушание дела, отозву его в судебном заседании, если, конечно, не будет для него причины.
Светлана Николаевна (подходит к Эдику, берет у него визитку, рассматривает). Это совсем рядом.
Николай Васильевич (Сергею Дмитриевичу). А нас с Тамарой Борисов­ной завтра отвезти бы в Антоновку.
Тамара Борисовна (просительно смотрит на Николая Васильевича). И моего Маркиза возьмем? Я уже привыкла к нему.
Николай Васильевич. Конечно! Не оставлять же вашего питомца самого.
Сергей Дмитриевич. Это сделаем.


Занавес. Конец второго действия.

Виктор Тарасенко